?

Log in

No account? Create an account

«Остров Сахалин» Эдуарда Веркина- замечательная книга, но по вредности хочется написать все-таки о том, что мне в этом романе не нравится. А не нравится две вещи.

  1. Композиция      в виде последовательного путешествия, где каждый этап и географичекий пункт      означает новый самодоволеющий сюжет, приключение, препятствие, которое      нужно преодолеть. Это претензия не лично к Веркину, это прием чрезвычайно      распространенный, но это прием слишком простой, безответственный, легко      становящийся скучным и главное опасный для смысловой целостности текста. Внутренняя      логика легко подменяется механическим приращением все новых приключений. 
  2. Повествование идет от первого лица, но, в      сущности, главная героиня является не более, чем передвижной телекамерой,      через которую читатели видят ландшафты и монологи других героев. «Остро Сахалин»      в сущности написан в жанре телевизионного фильма, это отчет телегруппы о      поездке на Сахалин. Между тем, автор наделил своего героя противоположным      полом, и тем самым взял на себя определенные обязательства, ибо женский      взгляд  отличается от мужского.  На мой вкус, идеальную имитацию текста,      написанного женщиной создал Сергей Цикавый в «Замене».  Но у Веркина прием «полового остранения»      пропадает в туне – его героиня на самом деле лишена определенных свойств,      это просто телекамера.
Read more...Collapse )

Книга французского философа и экономиста Жоржа Корма «Религиозный вопрос в XXI веке», написана в 2006 году и находится под большим влиянием эпохи - правление двух Бушей и войны в Ираке. Несмотря на название , книга не столько про религию, сколько про политику, и политику прежде всего американскую - а остальных стран постольку, поскольку они в русле американской или сопротивляются ей. Концепция книги примерно такая. Упадок традиционных «просвещенческих» и левых концепций к концу XX века привел к рецидивам разных реакционных идеологий, в том числе на базе религии, которая в США и многих странах 3-го мира используется как для легитимации своих властей так и – что еще интереснее – для конструирования идентичности своих противников. Величайшим выражением последней тенденции стала хантингтоновская теория конфликта цивилизаций, ставшая чуть ли не государственной идеологией США. Риторика американских властей содержит с одной стороны апелляцию к «иудеохристианским ценностям», а с другой стороны конструирование «исламского мира» - и что еще хуже «транснационального исламского терроризма» - обе концепции ложные, идеологически противниками оказываются страны, в реальности даже играющие роль военных союзников США. Автор призывает изгнать любые апелляции к религии и религиозные характеристики чего-либо из политики и не относится к исламу как к чему-то единому.

В чем различие «гуманистических обвинений», бросаемых великому Сталину и Петру Великому? Сталин прежде всего остального обвиняется в несправедливом правосудии, в искаженном и обезумевшем правосудии. Когда Петра обвиняют в том, что на строительстве Петербурга не считали человеческих жертв, все понимают, что о правосудии – даже искаженном – нет речи. Вина Петра в данном случаев в том, что он приблизил человеческое хозяйство к законам экономики дикой природы. Аганбен много писал, что зона возможности убийства - это зона освобожденной от права  «естественности». Но природа «смертоносна» не потому, что в ней нет правовой защиты, а потому что многие процессы в мире животных и растений исходно рассчитаны на высокую смертность. Плотва откладывает десятки тысяч икринок, не знает и не имеет личного отношения к своим малькам и заранее известно, что выживет из этих тысяч лишь ничтожна доля. Система воспроизводства рыб, строительство Петербурга и ведение земледелия в рабовладельцческих латифундиях Рима в некоторые недобрые периоды имеет то сходство, что живое существо оказывается не более, чем расходным материалам. А ГУЛАГ – не то же ли самое? Тут все сложнее. По происхождению он все-таки- правосудие, наказания, репрессии. Но это правосудие имело такие последствия - тысячи заключенных – что их решили превратить в «хозяйство», в предприятия по заготовке леса, строительства железных дорог и т.д. Однако, поскольку это «хозяйство» имело дважды «нечистое» происхождение - это было хозяйство, возникшее из правосудия, причем из искаженного правосудия – то оно не смогло быть просто «хозяйством», и упало еще на этаж ниже - в петровскую экономику плотвы.

К концу средних веков политическая мысль почти не знала понятия «государства». Было представление о власти (суверенитете) государей и династий на определенные территории. На уровне идеологи их власть продолжала власть Бога и должна была иметь цель спасение душ. Управления как опеки над жизнью граждан не было, эта пастырская функция была у церкви. Функции государства на уровне мысли сводились к налогам, правосудию и войне.

В 17 веке настоящим интеллектуальным скандалом стало открытие понятий государства и государственный интерес - причем последний сводился к усилению и самосохранению государства, то есть государства имело цель в самом себе. Консервативные мыслители обрушили свой гнев на «секту политиков», которые молятся государству вместо Бога и чьи взгляды сводятся в Макиавеллизму (хотя Макиавелли не был «политиком» в этом смысле).

Было открыто, что усиление государства зависит от управления поданными, причем это было особенно важно, поскольку появились представления о европейском равновесии и соревновании государств. Новый тип управления- опеки над поданными во имя усиления государства – получил название полиции. Полиция охватывал всю внутреннюю политику и предполагала обширную регламентацию.

Read more...Collapse )

Много букв, но по мне очень интересно. Начал читать монографию “Власть в малом российском городе», подготовленную социологами из «Вышки». В сущности, это журналистское расследование- оно строится на интервью с представителями элиты малых городов,  и самое ценное, что есть в ней – это цитаты из этих интервью. Названия городов и фамилии информантов скрыты, но по имеющимся в тексте зацепкам могут быть легко восстановлены. Вероятно, чиновники с учеными более откровенны, чем были бы с журналистами, но все-таки в прямой уголовщине не признавались.

Что мне бросилось в глаза в начале чтения ( а читаю я сейчас про Кунгур, город в Пермском крае). 


  1. Единственные      навыки, которые имеются и активно используются нашими публичными людьми –      это навыки службы в иерархических бюрократических структурах. Однако по      закону есть и другие структуры- законодательные собрания, партии,      общественные советы при…. И вот, когда навыки граждан сталкиваются с несоответствующей      формой, получается ерунда - коллегиальные формы частично эволюционируют в      бюрократическую иерархию, частично просто теряют всякий смысл и      функциональность, становясь «клоунадой». 
Read more...Collapse )

Поскольку все считают, что приватность обречено, и битва за секретность персональных данных заранее проиграна, то надо смотреть в корень проблемы и - в праве, в политике, в общественной дискуссии - поднимать вопрос не о защите данных, а о защите от злоупотребления персональными данными. И прежде всего следует описать и сформулировать что такое "злоупотребление данными". В прекрасном светлом будущем спецслужбы должны стать важнейшей мишенью правовой системы защиты от злоупотреблений.

Великое отрезвление

Вторая мировая война резко и системно изменила всю тональность советской и даже, говоря шире, русской культуры, причем во всех сегментах – от литературы и кино до партийных документов и политических стратегий, на всю вторую половину ХХ века. Говоря просто: культура второй половины века стала резко трезвее и умнее. Довоенная мысль находилась в состоянии сновидческой эйфории, в ней догорали латентные остатки мистических теорий, и по признаку «витания в эмпиреях» советская довоенная культура вполне продолжала Серебряный век. Война резко свела людей с небес на землю и столкнула с реальностью, все излишние утопии и теоретизмы были отброшены. Лишенное утопической подпитки искусство начало выстраивать обрушившийся мир с нуля - то есть с индивида, с того, что он непосредственно чувствует и видит. Власти почувствовали себя не Коминтерном, а хозотделом и канцелярией. Началось великое отрезвление и может быть фронтовая поэзия – поэзия индивидов, оказавшихся в одиночестве в экзистенциальной ситуации - стала его первой ласточкой. Впрочем, это же резкое "поумнение" началось и в западной культуре - когда был осмыслен опыт войны, концлагерей, атомных бомбардировок, а затем, позже, глобальных проблем


Через всю истории христианской теологии и связанной с ней философии проходит представление о двойственности власти Бога, которую Аганбен обозначает как Царство и Правление.
Начало, возможно было положено в «Метафизике» Аристотеля, где в связи с богом обсуждалось отношения мира и блага: есть ли благо внешняя по отношении к миру вещь, или это внутренняя черта мира, подобная «порядку» (таксису), или это находящаяся в мире особая вещь от которой зависит порядок - как порядок войск зависит от полководца? Эти логические возможности применялись и к тому, как бог управляет миром.
У гностиков есть внешний по отношении к миру Бог- благо, и управляющий миром демиург.
Стоики различали провидение и фатум: фатум - обычная естественная причинность, провидение исходит от бога и включает в себя фатум.
Это разделение восприняли христиане. У Боэция провидение- замысел бога, фатум- его реализация. Впоследствии эта двойственность иногда называлась как «общее» и «частное» провидение. В некоторых версиях (например Мальбранша), общее провидение – установление общих законов, по которым действует мир, частное- непосредственное вмешательство, в том числе через нарушающие закон чудеса.
Эта разделение повлияло на различение законодательной и исполнительной власти у Руссо и других политических мыслителей Нового времени.
С этим же связано: различение сущности бога и его действия ( в паламических спорах «энергейи»).
В древности средневековье внешнее действие бога часто называлось «ойкономией» (в православных переводах – «домостроительство», «устроение»). Семантически ойкономия тесно связано с представлением о распределении (вещей по своим местам).
Единство бога – его сущность, его разделение на лица Троицы - ойкономия.
Личность Христа и его миссия на земле – ойкономия.
В ангелологии было аналогичное разделение ангелов на «предстоящих» и «исполняющих»- первые предстояли Богу и славили его, вторые работали и управляли миром и людьми.
В теории Славы Бога была аналогичное разделение – объективной Славы бога и славы как деятельности по прославлению (людьми, ангелами и всем творением).
Секуляризация теории власти предполагала устранение у этой биполярной машины трансцендентного полюса и сведение все к имманентному порядку (внутри которого могла появиться своя двойственность).

ОН=НаполеОН

История ЕГО

В 1850 году за подписью Н.Соколов выходит стихотворение под названием «Он», рассказывающее о Наполеоне в горящей Москеве. Впоследствие оно стало «народжной» песней, мой дед, московский рабочий, любил ее петь.
Шумел, горел пожар московский,
Дым расстилался по реке,
А на стенах вдали кремлевских
Стоял он в сером сюртуке

Проходит почти 100 лет – и в 1945 году Александр Вертинский пишетпесню под названием «Он». Правда, уже про нашего наполеона. Иногда ее публикуюти с подзаголовком «Песня о Сталине».

Чуть седой, как серебряный тополь,
Он стоит, принимая парад.
Сколько стоил ему Севастополь!
Сколько стоил ему Сталинград!

И в слепые морозные ночи,
Когда фронт заметала пурга,
Его ясные, яркие очи
До конца разглядели врага.

Есть ли в названии гран иронии?
Во всяком случае тотк то посмотрит на два текста, может вспомнить строчку Соколова:
Войска все, созванные мною,
Погибнут здесь среди снегов.
В полях истлеют наши кости
Без погребенья и гробов».

Однако на этом история «Его» не закончилась. В 1961 году выходит повесть Эмиля Казакевича «Синяя тетрадь»- о Ленине, скрывающемся в Разливе от преследований Временного правительства. И, вот в повести Казакевича Ленин встречает в газете статью.
«Называется статейка кратко, но многозначительно: «Он». Дальше следует текст статьи: «За последний месяц, я часто думал о нем. Старался его себе представить. Искал его лицо среди встречных прохожих, пробовал угадать его имя в длинных вереницах неизвестных прежде имен, которые ежедневно преподносит нам газетная пресса. Потому что я с каждым днем все меньше и меньше сомневаюсь в его приходе. Кто он? Конечно, военный. Офицер. Поручик или, может быть, молодой капитан... 3 июля после стрельбы на Садовой мне одну минуту чудилось, что я вижу его. Взволнованная толпа шумела, как море. И вот, словно пловец на гребне волны, на плечах группы людей появился офицер в кожаной куртке, с тремя нашивками, обозначающими число ранений, на рукаве. Через плечо его была перекинута винтовка, которую он только что отнял у красногвардейца. Он был невелик ростом, грациозен и гибок. Пристально и зорко глядели блестящие черные глаза. Его профиль напоминал… ну да, конечно, призрачное, неверное сходство,– но он напоминал Наполеона в молодости».
Совпадение? Не думаю.

"О душе" Фомы Аквинского

А еще книга, в которую я заглядываю в последние недели - подготовленный издательством "Азбука" компендиум отрывков из работ Фомы Аквинского о душе. Там как было дело. Главным источником по данной теме для схоластов был трактат Аристотеля "О душе". Из этого трактата Аквинат взял совершенно не подвергаемое критике положение, что душа есть форма тела. Из этого положения на первый взгляд следует много неприятных выводов- например, что форма исчезает после распада тела, и вообще зависит от материи, и для христианской метафизики наверняка лучше бы подошло что-то другое- например, что душа и тела- две равноправных и разных сущности. И Фома пускается в сложные и вывороченные объяснения, что хотя душа- форма, но такая совершенная форма что она во многом независима от того, формой чего он является и .т.д. Аристотель подправляется Платоном, реализмом и т.д.

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow