?

Log in

No account? Create an account

Представим себе, что некий «попаданец» вносит изменение в наше прошлое. Предположим, он убивает братьев Райт в 1900 году, и это убийство ( я понимаю, что это бред, но я прошу допустить такой вариант для наглядности), предотвращает появление авиации. Для чистоты эксперимента также предположим, что «попаданец» к нашему миру и нашему пространству-времени не имеет никакого отношения, допустим, он является из параллельной вселенной и его вмешательство - совершенное чудо с точки зрения нашей причинности. Как это вмешательство в наше прошлое повлияет на наше настоящее? Поскольку сама возможность вмешательства в прошлое означает, что мы рассматриваем прошлое, и всю временную шкалу как нечто реальное, то задача оказывается довольно сложной, и тут возможны как минимум 8 сценариев.
1. Сценарий «Новое будущее». Самый простой сценарий, соответствующий здравому смыслу и обычный для научной фантастики. Изменения в прошлом тут же вызывают соответствующие изменения в настоящем, так что после убийства братьев Райт мы тут же оказываемся в мире без авиации и даже не помним, что авиация когда-то была - это помнит только попаданец из другого мира. При этом, в 1900 году – году потустороннего вмешательства - образуется точка разрыва причинности.
2. Сценарий «Волна изменений». Да, вмешательство попаданца порождает изменения в будущем, но они происходят не мгновенно, от точки вмешательства (1900 года) идет волна изменений. Когда она достигает 1920 года, то мы видим, что в нашей истории имеется резкий разрыв причинно-следственных связей: в мире после 1920 года есть авиация и братья Райт живы, а до 1920 года – нет ни того, ни другого. Правда, никто после 1920 года об этом разрыве не знает, поскольку и память людей, и исторические документы еще не затронуты волной изменений. Разумеется, волна идет и дальше, но проблема в том, что мы в своей точке настоящего тоже движемся в будущее, поэтому возможно, что нас волна изменений никогда не догонит, и мы никогда не узнаем, что Райт были убиты и авиация исчезла, в нашем мире авиация будет – хотя, если бы у нас была машина времени, мы могли бы прыгнуть в 1919 год и увидеть, что никакой авиации нет. Вообще все зависит от того, как соотносятся скорости движения нас в будщее - и догоняющей нас из прошлого волны изменений. Эти скорости измеряются, скажем такими единицами как «час/час-штрих». При этом час-штрих – это единица метавремени, которое доступно только Богу и путешественникам между параллельными вселенными, находящимся вне нашей вселенной , и способным увидеть сразу всю нашу шкалу времени с прошлым, настоящим и (может быть, но не обязательно) будущим.
3. Сценарий «Тотальное изменение». Все как в сценарии 1, только вмешательство порождает изменения не только в будущем, но и в прошлом. Возможно, такие изменения сделают закономерными смерть братьев Райт в 1900 году. В результате, убийство братьев Райт в 1900 году может, скажем, привести к тому, что за 400 лет до них раньше времени умрет Колумб, которому так и не удастся открыть Америку.
4. Сценарий «Двойная волна». Все как в предыдущем сценарии, только изменения в прошлом и будущем по отношению к 1900 году ( точке вмешательства) происходят волнами. Таким образом, у нас образуются два разрыва в причинно-следственных связей, слева и справа от 1900 года- скажем в некий момент эти разрывы располагаются в 1910 и 1890 году. Правда такая картина образуется только при условии, что волны в прошлое и будущее идут с одинаковой скоростью. И тут можно, в порядке смелой фантазии, заявить, что поскольку есть некое «течение времени» из прошлого в будущее, то волна в прошлое идет против течения, а значит медленнее, чем волна в будущее. И с точки зрения метавремени за тот срок, что волна изменений пробежит от 1900 до 1910 года, в прошлое она пробежит в 2 раза меньше – только до 1895 года.
5. Сценарий «Вставленный кадр». Наиболее противоречащий здравому смыслу. Потустороннее вмешательство не вызывает никаких изменений ни в будущем после него, ни в прошлом. События на временной шкале вообще не связаны между собой жесткими причинно следственными ,связями как не связаны между собой кадры на кинопленке - изменения одно кадра не меняет остальных. Изменения в событиях происходят только в тот временной период, пока наш континуум испытывает энергию постусторонних, иноприродных влияний. Как только импульс вмешательства иссякает, кончаются и изменения. Буквально в следующее мгновение все оказывается как было – братья Райт оказываются живыми. Короткий период их убийства навсегда останется периодом разрыва причинно-следственных связей, но об этом разрыве никто никогда не узнает- кроме путешественников во времени и пришельцев из параллельных миров.
6. Сценарий «Упругая причинность». После того, как иномирное вмешательство порождает разрыв причинности, могучие силы причинности нашего мира вступают с ним конфликт. В результате они начинают перестраивать область разрыва, адаптируя ее к цепочкам причинности в прошлом и будущем – логичнее всего ожидать, что волна контризменений придет из прошлого. В результате «рана», нанесенная иномирным попаданцем затянется и через какое-то метавремя братья Райт опять оживут даже и в 1900 году- как будто никакого вмешательства и не было. Правда, могут остаться незаметные «рубцы».
7. Сценарий «Волна исправлений». Комбинация сценариев «Упругая причинность» и «Новое будущее». Итак, попаднец убивает братьев Райт и будущее тут же изменяется – авиации нет в течение всего ХХ века и вплоть до наших дней. Однако, из прошлого (до 1900 года) идет волна контризменений, которая начинает все ставить на свои места, как было до попаданца. Вопрос, догонит ли это волна контризменений наше настоящее- все зависит от соотношения скоростей.
8. Сценарий «Догоняющие волны». Комбинация сценариев «Упругая причинность» и «Волна изменений». После убийства братьев Райт в будущее идет волна изменений, а ей вслед из прошлого идет волна контризменений. Интересно, каково соотношение скоростей движений этой волны. Предположим, что в момент метавремени, когда волна изменений достигает 1930 года, волна контризменений достигает 1925 года. Это значит, что только в периодн между 1925 и 1930 годом будет иметься версия реальности, в которой нет авиации. До 1925 года и после 1930 авиация будет. Мы в своем 2018 годе (или каком там) об этом «аномальном пятилетии» так и не узнаем.
Ну, а как же, спросите вы меня, будет на самом деле? Лично я думаю, что прошлого не существует – в том смысле, что к нему нет доступа и его невозможно воспринять ( в философии эта теория называется презентизм, самым выдающимся презентистом в истории был Анри Бергсон). Поэтому путешествия во времени невозможны - причем не только для нас, но и для выходцев из параллельных вселенных. Но для фантастики и для мысленных экспериментов все эти сценарии, несомненно, плодотворны.
P.S. Удивительно, что даже Азимов в “Конце вечности» использовал только сценарий 1.

Итак, если взглянуть на историю литературы через призму лекций Д. Быкова (книга «Время изоляции»), то главной линией русской литературы второй половины ХХ века была чернуха. Да, все самое гениальное связано с насколько возможно натуралистичным изображением ужасов этого мира. Это может быть откровенный, без приукрашивания взгляд на жестокость войны- как у Адамовича и Астафьев; или на деградацию социума и человека- как у того же Астафьева, Распутина, Шаламова и даже Пикуля; или на психологические и физиологические страдания обижаемых мужчинами женщин - как у Петуршевской и Токаревой ; этот физиологизм может быть доволен до абсурда - как у Сорокина, а распад- до абстракции- как у Андрея Вознесенского. Разные фокусы, разные степени натурализма или наоборот, мифологизации, но интенция одна. При этом, в поле внимания Быкова попадают и другие темы, но ясно, что самое талантливое написано в этом ключе. Так что чернуха 90-х была хорошо подготовлена.
Быков сам этого обобщения не делает, но если бы его познакомить с такой оценкой, то я думаю, он бы сказал: а что вы хотите? Россия погибла, и самые талантливые просто уловили этот трупный запах.

В политической мысли если кому-то, какому-то субъекту придают сверхвысокий статус, то как правило для того, чтобы немедленно его отнять в пользу другого. Например: допустим мы верим, что власть от бога, что королю власть дарована богом и он правит милостью божию – но это все произносится только потому, что правит на самом деле не бог, а король. Или конституционной монархии – о короле может быть сказано очень много красивых слов- но только для того, чтобы придать дополнительную легитимность правительству, которое правит как бы от имени монарха и как бы им назначено. Ну, наконец, в Конституции демократических государств источником власти назван народ - но только для того, чтобы обосновать власть тех, кто правит от имени народа.

Говоря обобщенно: если легитимизация и обоснование происходит через отсылку к ценности более высокого уровня, то в конце концов дело заканчивается отсылкой к столь далекой инстанции , с что меть с ней дело непосредственно невозможно.

А можно без отсылок? Можно. Именно такую власть мы видим в случае бандитизма, и мафии. Криминального авторитета надо слушаться потому, что тех, кто не слушается он приказывает убить. Тут все честно, он сам себе источник власти, никаких игр в «именем бога, именем короля, именем народа». 

«Остров Сахалин» Эдуарда Веркина- замечательная книга, но по вредности хочется написать все-таки о том, что мне в этом романе не нравится. А не нравится две вещи.

  1. Композиция      в виде последовательного путешествия, где каждый этап и географичекий пункт      означает новый самодоволеющий сюжет, приключение, препятствие, которое      нужно преодолеть. Это претензия не лично к Веркину, это прием чрезвычайно      распространенный, но это прием слишком простой, безответственный, легко      становящийся скучным и главное опасный для смысловой целостности текста. Внутренняя      логика легко подменяется механическим приращением все новых приключений. 
  2. Повествование идет от первого лица, но, в      сущности, главная героиня является не более, чем передвижной телекамерой,      через которую читатели видят ландшафты и монологи других героев. «Остро Сахалин»      в сущности написан в жанре телевизионного фильма, это отчет телегруппы о      поездке на Сахалин. Между тем, автор наделил своего героя противоположным      полом, и тем самым взял на себя определенные обязательства, ибо женский      взгляд  отличается от мужского.  На мой вкус, идеальную имитацию текста,      написанного женщиной создал Сергей Цикавый в «Замене».  Но у Веркина прием «полового остранения»      пропадает в туне – его героиня на самом деле лишена определенных свойств,      это просто телекамера.
Read more...Collapse )

Книга французского философа и экономиста Жоржа Корма «Религиозный вопрос в XXI веке», написана в 2006 году и находится под большим влиянием эпохи - правление двух Бушей и войны в Ираке. Несмотря на название , книга не столько про религию, сколько про политику, и политику прежде всего американскую - а остальных стран постольку, поскольку они в русле американской или сопротивляются ей. Концепция книги примерно такая. Упадок традиционных «просвещенческих» и левых концепций к концу XX века привел к рецидивам разных реакционных идеологий, в том числе на базе религии, которая в США и многих странах 3-го мира используется как для легитимации своих властей так и – что еще интереснее – для конструирования идентичности своих противников. Величайшим выражением последней тенденции стала хантингтоновская теория конфликта цивилизаций, ставшая чуть ли не государственной идеологией США. Риторика американских властей содержит с одной стороны апелляцию к «иудеохристианским ценностям», а с другой стороны конструирование «исламского мира» - и что еще хуже «транснационального исламского терроризма» - обе концепции ложные, идеологически противниками оказываются страны, в реальности даже играющие роль военных союзников США. Автор призывает изгнать любые апелляции к религии и религиозные характеристики чего-либо из политики и не относится к исламу как к чему-то единому.

В чем различие «гуманистических обвинений», бросаемых великому Сталину и Петру Великому? Сталин прежде всего остального обвиняется в несправедливом правосудии, в искаженном и обезумевшем правосудии. Когда Петра обвиняют в том, что на строительстве Петербурга не считали человеческих жертв, все понимают, что о правосудии – даже искаженном – нет речи. Вина Петра в данном случаев в том, что он приблизил человеческое хозяйство к законам экономики дикой природы. Аганбен много писал, что зона возможности убийства - это зона освобожденной от права  «естественности». Но природа «смертоносна» не потому, что в ней нет правовой защиты, а потому что многие процессы в мире животных и растений исходно рассчитаны на высокую смертность. Плотва откладывает десятки тысяч икринок, не знает и не имеет личного отношения к своим малькам и заранее известно, что выживет из этих тысяч лишь ничтожна доля. Система воспроизводства рыб, строительство Петербурга и ведение земледелия в рабовладельцческих латифундиях Рима в некоторые недобрые периоды имеет то сходство, что живое существо оказывается не более, чем расходным материалам. А ГУЛАГ – не то же ли самое? Тут все сложнее. По происхождению он все-таки- правосудие, наказания, репрессии. Но это правосудие имело такие последствия - тысячи заключенных – что их решили превратить в «хозяйство», в предприятия по заготовке леса, строительства железных дорог и т.д. Однако, поскольку это «хозяйство» имело дважды «нечистое» происхождение - это было хозяйство, возникшее из правосудия, причем из искаженного правосудия – то оно не смогло быть просто «хозяйством», и упало еще на этаж ниже - в петровскую экономику плотвы.

К концу средних веков политическая мысль почти не знала понятия «государства». Было представление о власти (суверенитете) государей и династий на определенные территории. На уровне идеологи их власть продолжала власть Бога и должна была иметь цель спасение душ. Управления как опеки над жизнью граждан не было, эта пастырская функция была у церкви. Функции государства на уровне мысли сводились к налогам, правосудию и войне.

В 17 веке настоящим интеллектуальным скандалом стало открытие понятий государства и государственный интерес - причем последний сводился к усилению и самосохранению государства, то есть государства имело цель в самом себе. Консервативные мыслители обрушили свой гнев на «секту политиков», которые молятся государству вместо Бога и чьи взгляды сводятся в Макиавеллизму (хотя Макиавелли не был «политиком» в этом смысле).

Было открыто, что усиление государства зависит от управления поданными, причем это было особенно важно, поскольку появились представления о европейском равновесии и соревновании государств. Новый тип управления- опеки над поданными во имя усиления государства – получил название полиции. Полиция охватывал всю внутреннюю политику и предполагала обширную регламентацию.

Read more...Collapse )

Много букв, но по мне очень интересно. Начал читать монографию “Власть в малом российском городе», подготовленную социологами из «Вышки». В сущности, это журналистское расследование- оно строится на интервью с представителями элиты малых городов,  и самое ценное, что есть в ней – это цитаты из этих интервью. Названия городов и фамилии информантов скрыты, но по имеющимся в тексте зацепкам могут быть легко восстановлены. Вероятно, чиновники с учеными более откровенны, чем были бы с журналистами, но все-таки в прямой уголовщине не признавались.

Что мне бросилось в глаза в начале чтения ( а читаю я сейчас про Кунгур, город в Пермском крае). 


  1. Единственные      навыки, которые имеются и активно используются нашими публичными людьми –      это навыки службы в иерархических бюрократических структурах. Однако по      закону есть и другие структуры- законодательные собрания, партии,      общественные советы при…. И вот, когда навыки граждан сталкиваются с несоответствующей      формой, получается ерунда - коллегиальные формы частично эволюционируют в      бюрократическую иерархию, частично просто теряют всякий смысл и      функциональность, становясь «клоунадой». 
Read more...Collapse )

Поскольку все считают, что приватность обречено, и битва за секретность персональных данных заранее проиграна, то надо смотреть в корень проблемы и - в праве, в политике, в общественной дискуссии - поднимать вопрос не о защите данных, а о защите от злоупотребления персональными данными. И прежде всего следует описать и сформулировать что такое "злоупотребление данными". В прекрасном светлом будущем спецслужбы должны стать важнейшей мишенью правовой системы защиты от злоупотреблений.

Великое отрезвление

Вторая мировая война резко и системно изменила всю тональность советской и даже, говоря шире, русской культуры, причем во всех сегментах – от литературы и кино до партийных документов и политических стратегий, на всю вторую половину ХХ века. Говоря просто: культура второй половины века стала резко трезвее и умнее. Довоенная мысль находилась в состоянии сновидческой эйфории, в ней догорали латентные остатки мистических теорий, и по признаку «витания в эмпиреях» советская довоенная культура вполне продолжала Серебряный век. Война резко свела людей с небес на землю и столкнула с реальностью, все излишние утопии и теоретизмы были отброшены. Лишенное утопической подпитки искусство начало выстраивать обрушившийся мир с нуля - то есть с индивида, с того, что он непосредственно чувствует и видит. Власти почувствовали себя не Коминтерном, а хозотделом и канцелярией. Началось великое отрезвление и может быть фронтовая поэзия – поэзия индивидов, оказавшихся в одиночестве в экзистенциальной ситуации - стала его первой ласточкой. Впрочем, это же резкое "поумнение" началось и в западной культуре - когда был осмыслен опыт войны, концлагерей, атомных бомбардировок, а затем, позже, глобальных проблем

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow