Некоторые общие впечатления от книги Патрика де Лобье «Католическое учение католической церкви», в которой излагается содержание энциклик и других документов по социальному вопросу, издаваемых от имени Римских Пап от Льва VIII до Иоанна-Павла II, то есть начиная с 1880-х годов на протяжении примерно 100 лет.
При всем разнообразии риторики, которые мы обнаруживаем в этих текстах, они структурированы одной сверхзадачей: объяснить секуляризированному, уже научившемуся обходиться без религии обществ, что от религии имеется огромная польза, о которой вы просто не подозреваете; доказать, что религия - это «секретный витамин», его не замечаешь, а без него- цинга. По этой причине, важнейший лейтмотив папских документов-заключается в том, что христианство является незаметным вдохновителем и двигателем европейской цивилизации и ее успехов. Это «первая польза».
( Read more...Collapse )Итак, мной практически закончена новая книга под названием: «Аргументы литературных критиков: Обоснования оценочных суждений в русской критике от Карамзина до Галины Юзефович».
Ниже привожу небольшие извлечения из «Введения».
----------
Лежащая перед вами книга пытается ответить на очень простой вопрос: за что хвалят и за что ругают писателей? Известно, что о вкусах не спорят, известно, что люди не совпадают в своих оценках прочитанных книг, и то, что не нравится одним, нравится другим и наоборот. Все это, однако не мешает многим и многим высказывать оценочные суждения о произведениях художественной литературы и даже более или менее тщательно обосновывать эти свои мнения. Вот уже более 200 лет как в России существует целая индустрия по производству таких обоснованных – и фиксируемых в письменном виде – суждений: литературная критика, появилось и множество профессионалов, специализирующихся на таких суждениях.
И чтобы понять, почему и за что писателей ругают или хвалят, нужно всего лишь прочесть достаточное количество литературно-критических текстов, внимательно фиксируя, как именно критики обосновывали свои мнения о литературе.
Именно это и сделал автор данной монографии, изучив несколько сотен текстов, которые с натяжкой или без оной можно отнести к литературной критике – начиная с авторов, проявивших себя на этом поприще еще в XVIII столетии – таких как Николай Новиков и Николай Карамзин – и заканчивая известными критиками XXI века, такими как Лев Данилкин и Галина Юзефович.
…
( Read more...Collapse )В «Войне и мире», когда Ростов подает в отставку и оседает в деревне, то, как сообщает автор, его мучает «вспыльчивость в соединении с старой гусарской привычкой давать волю рукам». И тут (современный) читатель должен воскликнуть: минуточку! Мы довольно много знаем о гусарской службе Ростова. Знаем, как он ходил в атаку, как играл в карты, как ездил на фуражировку и на закупку лошадей – но про эту привычку мы ничего не знаем! Как же мы ее не заметили? То есть, то, что офицер Ростов мордовал своих солдат, была такой общепонятной рутиной, что об этом и говорить не стоило. Что же, обычное дело. Но интересно, что в конце романа на этой привычке вдруг фокусируется внимание. Собственно говоря, то, что недавно в российской прессе называлось «новая этика» - это то самое: насилие еще недавно считавшееся обычным и не стоящим разговора, вдруг попадается в центр внимание и объявляется недолжным. Предвестником таких моральных преобразований обычно являются всевозможные активисты или, еще лучше, активистки. И вот, в романе Толстого – склонность к рукоприкладству не стала бы предметом разговора, но у Ростова глубоко религиозная и чувствительная супруга Марья, которой это неприятно – а перед лицом жены и самому Ростову это становится неприятно и сам автор, до этого молчавший, вдруг об этом заговаривает. Этические трансформации идут через чувствительных людей как через пробоины в коллективной стене умолчания.
В декабрьском номере «Знамени» вышло мое эссе «Когда общество требует эмоций», в котором обсуждается возможности публичного регулирования эмоций, и возможности требовать от людей «правильные» чувства. К сожалению, редакция выбросила важную для меня теоретическую главу, в которой говорится, что есть 4 типа «эмоциональных феноменов»: сами эмоции, убеждения по поводу эмоций, выражения эмоций людьми и коллективные имитации эмоциональной жизни (например, траур). Эти четыре «слоя» эмоциональной жизни коррелируют, но не жестко и легко могут противоречить друг другу. Когда кто-то, «общество» требует «правильные» эмоции, оно легко может получать в ответ не их, а иные слои/
Тот средний класс, который считается основой современной социальности, можно определить не только через уровень образования или дохода, но и психологически – как людей, которые ценят свою жизнь и свое благополучие. Противопоставляются такому психологическому среднему классу храбрецы и безумцы, готовые пожертвовать собственной жизнью, либо сменить мещанское прозябание на экстремальные условия существования - по разным причинам: от скуки, от потери смысла жизни, от нехватки адреналина, от неудач, от нищеты, от психиатрического генеза склонности к суициду либо садомазохизму. И эти люди – гвардия и авангардные отряды тех политиков, которые тоже готовы жертвовать жизнями – только чужими.
В "Новом мире" вышло мое эссе "О метаколониализме". Размышления на примере романа Редьярда Киплинга «Ким». В термине "метаколониализм" заключена та мысль, что колониальное мышление, которое воплощается в чувстве превосходства над дикарями есть лишь частный случай свойственного любой персональной позиции чувства превосходства над Другим. Но у колониализма есть и другой аспект- этнографический интерес к дикарям, и у Киплинга этот тип колониализма тоже становится "Мета...", поскольку проецируется на уроженца Индии. Настоящий метаколониализм - там где чувство превосходства смешивается с любопытством и (коллекционерской) любовью. Не обязательно к дикарям - может быть и к западной науке.
Искусственный интеллект против человека. В "Знамени" вышла моя сдвоенная рецензия на два фантастических романа "Управление" Андреаса Эшбаха и "Четки" Рафала Косика." Удивительно, что она оказалась еще и актуальной в связи с событиями вокруг Open AI
Хотелось бы поразмышлять, и, может быть написать о том, какие существуют рациональные аргументы в защиту приватности, которой угрожают всевозможные информационные технологии с их телекамерами. Пока у меня нет своего мнения, я просто смотрю на то, какие тут встают темы.
Аргумент, что собранной о гражданине информацией власть может злоупотребить, обладает множеством недостатков. Во-первых, он относится не к самой теме приватности и ИТ, а к теме недостатков политической системы. Во-вторых, мы знаем, что тоталитарные режимы могут доставить своему населению и так весьма впечатляющие неприятности. В-третьих, предусматриваемая этим аргументам постановка вопроса бесперспективна: ведь речь идет о том, чтобы авторитарные режимы не пользовались теми техническими возможностями, которые есть.
В спорах о приватности ее защитники часто конструируют якобы слабый аргумент своих противников: честному и законопослушному человеку нечего скрывать. Однако ответить на этот довод не так легко. Велик соблазн предположить, что за этим «передразниванием» аргументов противника стоит желание среднего городского класса оставить за собой право на некоторые безвредные формы нехаконных либо неприличных поступков - употребление наркотиков, устраивание оргий, уклонение от налогов, и т.д. и т. п.
( Read more...Collapse )"Если спросить, о чем вообще эта пространная, многосюжетная и многоэпизодная трагедия, каков ее главный лейтмотив — то правильный ответ будет таков: это рассказ о том, как ситуация выходит из-под контроля."
В августовском номере "Нового мира" вышли мо заметки о "Фаусте" Гете.
http://new.nm1925.ru/articles/2023/08-2023/neudachnaya-magiya-i-magiya-neudachi/
Уважаемые коллеги! Я призываю в рамках читательского голосования премии "Большая книга" проголосовать за книгу Дмитрия Захарова "комитет охраны мостов" — ну, хотя бы в пику Захару Прилепину.
Голосовать по ссылке: https://www.livelib.ru/bolshayakniga/2023
Comments