?

Log in

No account? Create an account

Внешняя реальность

Французский феноменолог Клод Романо развивает теорию, что всякое событие - это произошедшая с нами революция, "событие не является возможным до того, как стать актуальным". Отталкиваясь от этой интенции, можно по другому и поставить и традиционную философскую проблему "внешней реальности", Реальность "внешняя" не потому что она вне меня- нет, событие происходит "со мной", но оно навязывается будучи неподвластно моей воле и непредсказуемо для моего разума. Именно в этих навязывании и неожиданности есть момент "внешней силы".

Отрыв от прошлого

Одна из любопытных проблем, которая, как я думаю, будет с каждым годом становиться все актуальнее - это возможность судить об объекте ( в частности, человеке) исходя из его прошлого. На этом построены все общественно значимые анализы данных, начиная с анализа кредитных заявок в банках: считается, что кто раньше отдавал долги - и теперь вернет. Но мы видим приметы новой эпохи. Например - призывы к регулярной переквалификации (значит прежняя профессия уже не будет определять твое будущее). Уменьшается срок нахождения фирмы в числе лидеров, и вообще средний срок существования фирмы. Что было - того теперь не будет. А значит – надо готовиться к тому, что любой человек может однажды измениться и – перестать отдавать долги или сменить потребительские предпочтения.
Шопенгауэр учил, что характер у человека врожденный и неизменный. Сартр говорил о свободе как способности в любой момент оторваться от своего прошлого. Анализ данных будет медленно двигаться от Шопенгауэра к Сартру.

Параллельные миры

Я бы мог подробно и в лицах рассказать, как я мучался, общаясь с разными учреждениями по поводу своих несуществующих долгов по ЖКХ. Но опущу подробности, и дам обобщение. В былые времена булгаковский герой требовал от властей «окончательной бумажки». Теперь, у меня на руках несколько таких бумаг, но это не помогает, потому что требуются не бумаги, а изменение сведений в БАЗЕ ДАННЫХ. Между тем, те мелкие чиновники, которые играют роль интерфейса между человеком и государством, эти изменения вносить не всегда могут или умеют. И на вопрос «почему же так, когда вот же!» сотрудники юротдела «Жилищника» говорят: «Действительно, странно… Это в техотделе, наверное, что-то. Давайте мы вам печать поставим, что к вам нет претензий!» В результате, образуется параллельные, не пересекающие миры- человекочитаемых бумаг и компьютерных данных. А компьютерные алгоритмы несовершенны, что особенно проявляется при взаимодействии разных систем ( в моем случае - ЕИРЦ и Сбербанка). Проблема беспилотной техники: машина не может признавать ошибки, особенно когда четко выполняет ошибочные алгоритмы.
Какая там у нас на календаре биг дата?
Есть в наших дискуссиях, в сетевой общественной жизни дурацкая присказка: «вы сами виноваты - почему вы [героически] не сопротивлялись?» Слово «героически» никогда вслух не произносится, всем понятно, что героизма нельзя требовать, но так получается, что требовать приходится именно из ряда вон выходящего поведениях, альтернатива которому – гибнуть и терпеть. Хотя ведь нормальные герои – они идут не в обход, а просто на полшага впереди толпы. В воюющей армии найдутся герои воюющие- Матросовы и Гастелло. После капитуляции героизм возможен только в форме истерического демонстративного жеста - как у упомянутого в эпиграфе к стихотворению Цветаевой чешского офицера, который, распустив солдат, стал стрелять в немецкие колонны. Также как у булгаковского полковника Турбина, который тоже героически распустил солдат. В российской политической жизни такие «чешские офицеры»- это такие, как Павленков. И им приходится терпеть хулу не только врагов, но и потенциально дружественной публики, потому, что лень и трусость - особенно скрываемые лень и трусость- лучшие драйверы для цинизма и злословия, и чтобы избегать активных и опасных действий лучше всего объявлять негодяями тех, кто их предлагает. Поэтому любой навальный обязательно будет проектом кремля.
Ну и – немного из Тойнби: «Безусловно, во времена социального упадка члены распадающегося общества могут казаться пигмеями или уродами, особенно в сравнении с царским величием их предшественников, живших в эпоху социального роста. Однако назвать эту болезнь дегенерацией - значит поставить неверный диагноз. Болезнь, овладевающая детьми декаданса, крепко оковывая их "скорбию и железом" (Пс. 106, 10), не есть результат распада естественных свойств человека; она представляет собой распад их социального наследия, лишая их возможности приложения своих сил в творческом социальном действии. Понижение уровня является следствием социального надлома, но не его причиной».
Это мои старые записи- просто хочу для памяти свести все, что писал о критике гфилсоолфии гуссерля Мишелем Анри.

Медленно, продираясь сквозь терминологию, начинаю разбираться, каковы же претензии Мишеля Анри к феноменологии Гуссерля. Примерно так. С точки зрения Анри, Гуссерль говорит об интенциональном взгляде на предметы, противостоящие субъекту. Однако, Анри утверждает, что такой «модус восприятия» не касается первичных чувственных (и эмоциональных) данных - например, цветовых пятен, из которых конструируется образ материального предмета.
Почему же не касается? Анри видит две проблемы. Первая связана с восприятием времени. Первичное впечатление находится только в настоящем. Но по Гуссерлю, предметом «интенционального восприятия» является в сущности не настоящее, а временной поток, а настоящее - только как его фаза. По Гуссерлю настоящее неотделимо от присоединенной к нему ретенции (то есть ощущения только что прошедшего прошлого), и протенции (предчувствия будущего мгновения). В этом пункте Гуссерль полемизировал с Брентано, который считал, что прошлое существует только в воображении. Анрив некотором роде защищает Брентано - в том смысле, что требует восстановления привилегированности точки настоящего, пусть не в восприятии, но в неком правосприятии. Если бы я защищал Гуссерляот Анри, я бы сказал, что ретенция – хотя «говорит» о прошлом, но сама находится в настоящем, это тоже ощущение- также, как археология- наука об актуально существующих предметах. Но Анрисчитает, что первичные чувственные данные, первичное впечатление («импрессия») - это чистое настоящее, без примеси прошлого.
Вторая проблема связана с дистанцией между субъектом и объектом. «Интенциональность» есть «обработка» первичных впечатлений таким образом, что рассматриваемый предмет выносится во вне, в противостояние субъекту. Но первичные данные даны до такого дистанцирования, они неотделимы от субъекта (субъективности), они – сам субъект.
Очень трудно разобраться, что здесь есть кроме «спора о словах», ноАнри прав по крайней мере в том, что в идее временного потока настоящее исчезает, превращаясь в точку, в идеальный предел. По-своему пытался решить эту проблему Бергсон, Анри фактически переводит Бергсона на язык феноменологии.
Вот еще одна линия критики Гуссерля Мишелем Анри – на этот раз, касающееся восприятие чужого Эго. Переводя с вычурного языкаАнри, выглядит это примерно так.
1. Гуссерль, следуя традиционному ходу мысли, отмечает, что мы видим только тело другого, а внутренний опыт приписываем ему по аналогии с нашим телом. Однако, наше и чужое тело мы воспринимаем по-разному: чужое мы видим извне, свое чувствуем изнутри, а значит никакой полноценной аналогии невозможно.
2. Но дело обстоит еще хуже: чужой «внутренний опыт» мы не воспринимаем прежде всего по той же причине, по которой не воспринимаем и свой собственный. Свой внутренний опыт переживается (в т.ч. эмоционально)- но не воспринимается, не созерцается, а феноменология Гуссерля признает только созерцание.
3. Между тем, переживание своего внутреннего имеет такие модификации, в которых эго достигает интерсубъективности и единства с Другим – например, во взаимной любви, ненависти, в совместном интересе к творчеству Кандинского т.д. Только на базе этого «предпонимания» другого в переживании возможно интеллектуальное восприятие через построение аналогий.
Я бы сказал, проблема в том, что Гуссерль, с его характерным немецко-инженерным подходом, конечно старается унифицировать, редуцировать в теории все виды опыта (как Маркс- все виды труда), и это «унифицированный опыт» похож то на зрение, то на чисто интеллектуальное рассмотрение – что дает повод критикам искать иные, «исходные», «примордиальные» виды опыта - для которых жиденький немецкий чай созерцания был бы вторичным.

Истина и воображение

Еще в глубоком юношестве, когда встречал толкование, что истина - соответствие слов (суждений, мнений, мыслей.) и реальности - то всегда понимал это "соответствие" так: слова возбуждают в нас образы воображения, которые могут оказаться сходными с образами реальности, когда мы ее в конце концов увидим. То есть: слова и реальность сравнить невозможно, но можно сравнить образы - воображаемые, порожденные суждениями, и чувственные, порожденные самой реальностью. Воображение есть то поле, где суждения встречаются с реальностью и где они могут оказаться сравнимыми. Ну а очевидность- то, что не может быть иным даже в воображении.

Гитлер в Вене

Был такой рассказ Дмитрия Биленкина «Видящие нас». Кибернетик создает виртуальные модели людей прошлого – и понимает, что сам он является объектом наблюдения и моделирования из будущего. Становится странно, когда понимаешь какие культурные силы иногда столпились над неким несчастным из прошлого- каким-нибудь расстрелянным во рву. Вот, сейчас вышла на русском языке толстая книга Б.Хаманн «Гитлер в Вене». И вот все эти «бинокли, трубы, сотни глаз» смотрят с ужасом, отвращением, моральным осуждением, просто любопытством на нелюдимого юношу, который пока еще ни в чем не виноват.
Вот человек стоит у расстрельного рва, и думает, что как сказал Людовик XVI, весь мир бросил его. А "тем временем", историки на конференциях демонстрирую его фотографию, литераторы на книжных ярмарках зачитывают его интимные письма, кто-то вставляет его в "Черную книгу" и комиссии знакомятся с результатами его эксгумации. Стало бы ему легче- или тяжелее, или просто смешно - если бы в тот роковой момент он мог все это предчувствовать?
И вспоминаю тут Ходасевича:

И к той могиле, где лежал
Неведомый герой,
Однажды маршалы пришли

Нарядною толпой.

И вырыт был достойный Джон,
И в Лондон отвезен,
И под салют, под шум знамен
В аббатстве погребен.
...........
И молча, с дикою тоской
Пошел Джон Боттом прочь,
И все томится он с тех пор,
И рай ему не в мочь.

В селеньи света дух его
Суров и омрачен,
И на торжественный свой гроб
Смотреть не хочет он.
Все-таки очень часто в философских текстах мы видим не только аргументацию, но и разговор с позиции пророка (в терминах Кьеркегора - «апостола»), когда автор говорит: просто поверьте мне, я вам сейчас  расскажу свое интуитивное понимание устройства мира. Эта традиционная возможность говорить как пророк несомненно - одна из причин привлекательности философии для многих людей. Открыто эту возможность защищает Бердяев в «Самопознании»-  говорит, что аргументация вообще бесполезна, чужое мнение или принимаешь, или нет. И аналитическая философия вызывает у многих рвотный рефлекс в том числе потому, что является попыткой полностью избавить философию от пророческого элемента, сведя ее к аргументации. Ну, полностью, это конечно невозможно - поскольку невозможно отказаться от выбора аксиом. 

О черной и белой магии

Кое-что о черной и белой магии. Обсуждал с одним писателем темы романов, и уговаривал его использовать случившийся рядом с ним в жизни сюжеты. Лично на меня история, рассказанная моим собеседником произвела большое впечатление. История об одном нашем полуолигархе еврейской национальности. Он явно мог бы быть созидателем, у него были большие способности, и он был видным специалистом в своей отрасли промышленности. В советское время разработал важную оборонную технологию, но не дождался обещанного повышения из-за «пятого пункта». Обиделся, ушел в цеховики, после перестройки стал владельцем подобного предприятия – ибо был влюблен в отрасль. Но понял, что попытка строить новый завод вызывает притяжение «коршунов» из силовиков и естественных монополий, которые убьют любой проект. Подумал - и понял, что не нужно строить заводов, а нужно получать возврат НДС за экспорт необработанного сырья. Потом понял, что сырье лучше не производить, а покупать. Потому понял, что еще проще ничего не покупать, проводить фиктивный экспорт по фальшивым документам (деталь: на утонувшем пароходе), получать возврат НДС. Разумеется- все коршуны и таможенники в доле, но «с чекистами очень трудно дружить» (с), они все время хотят больше, поэтому уголовное дело и отъезд в Израиль. Я говорю писателю: это же рассказ о маге, который мог стать великим белым магом, но решил стать черным, потому что взвешивая «усложнять или упрощать» - понял, что легче упрощать и греться на энергии распада (хотя ведь когда-то был «болен» своими технологиями).
Журнал "Знамя" выложил мое эссе "Трудные проблемы свободы".
"Вопрос о том, возможен ли аксиологический анархизм, возможен ли «плюрализм» в сфере базовых ценностей, возможно ли мирное существование и сотрудничество, скажем, между людьми, считающими здоровье и долголетие величайшими благами, и теми, кто готов пожертвовать и тем и другим ради какого-то альтернативного самоудовлетворения, будь это наркотическая эйфория или религиозная аскеза, — остается открытым, и прежде всего потому, что если существуют серьезнейшие практические обоснования полезности свободы в сфере средств, то для свободы в сфере ценностей такое обоснование невозможно даже теоретически".

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow