Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Искусство про искусство

(Размышления после выставки скульптора Сарры Лебедевой). Все-таки очень много деятели искусства посвящают свое творчества другим деятелям искусства. Художники рисуют художников (также писателей и артистов) писатели пишут "Литературные портреты" и все пишут мемуары о встречах друг с другом. А сколькое есть фильмов о киносъемках! Советское государство  пыталось переключить эту индустрию на изображение "героев труда", ну, судите сами, насколько успешно. Количественно, конечно успешно. Однако сейчас расклад таков, что созданный Лебедевой скульптурный портрет Чкалова стал частью экспозиции посвященной творчеству Лебедевой, а не какого-бы то культурного комплекса о Чкалове. Тут, конечно,  велика мотивирующая роль всякого рода ( в широком смысле) искусствоведов, которые, будучи "распорядителями славы", очень ценят такое "искусство про искусство" (да, не "для" а "про"),  потому что оно для них становится не только материалом, но и одновременно источником. И в этой связи "архетипична" новелла Фаулза "Бедный Коко", в которой пришедший в дом писателя вор в гневе сжигает его рукопись, потому что она посвящена другому писателю (Пикоку), а не такому простому человеку, как он. "Больше всего его, вероятно, возмутило приложение драгоценного дара магии слова, в котором ему было отказано, всего лишь к еще одному неизвестному магу слов".  Конечно, рынок могущественнее советской власти, он заставляет писать о сыщиках и супергероях. Но если костлявая рука рынка или парторга ослабевает или отвлекается - любая деятельность стремится замкнуться на себе (например- в форме воспоминаний о самой себе).

Кало и Ривера (заметки после выставки)

Итак, о впечатлениях от выставки Фриды Кало и Диего Риверы в московском Манеже.
Это потрясающая история, которую стоило бы выдумать. В 19 лет Фрида попала в катастрофу - автобус столкнулся с трамваем, в результате - множественные сломанные кости, тело пронзено поручнем, повреждения внутренних органов. Год в гибсе, потом многочисленные корсеты, операции, невозможность иметь детей (выкидыши, аборты), в 47 лет- ампутированная нога и смерть от пневмонии. И эта история тоже отражена в картинах, например «Сломанная колонна» - тело в разрезе, вместо позвоночника сломанная в нескольких местах античная колона. Ну и вторая «история страданий»- муж Диего Ривера, всемирно известный художник, на 20 лет старше ее и страшный бабник, изменявший со всеми , начиная с младшей сестры Фриды, чему посвящена картина, где мужчина изрезал женщину ножом, а надпись на виньетке «всего несколько царапин». Она была тоже не ангел, например соблазнила 60-летнего Троцкого (он бы без этого несомненно обошелся) , но ее живопись и ее дневник- прежде всего истории страданий, страданий телесных и страданий от недоступности любимого мужа: «В моей жизни было две аварии: одна — когда автобус врезался в трамвай, другая — это Диего»
Кто был он и кто была она? Он закончил академию живописи в Мехико, потом академию в Мадриде, на грант правительства учился у лучших художников Европы. Она закончила лишь подготовительную школу и училась сама, начав рисовать в больнице. Он был ведущим художником страны, монументалистом - вроде нашего академика Герасимова, ему заказывали роспись стен министерств, театров и бирж, в Мексике и США. Он был похоронен в «Ротонде выдающихся деятелей». Она писала небольшие картинки, успела сделать не так много, участвовала лишь в нескольких выставках в последнее десятилетие жизни, ее первая персональная выставка состоялась в год смерти. Но вот 1954 году ее изломанное тело умирает – и начинает расти тело славы. Ее слава растет, а его - его скорее умаляется. И вот вдруг великого Риверу все чаще вспоминают как мужа Кало. И вот ее картины уже стоят миллионы долларов, становясь самой дорогой живописью Латинской Америки. И вот уже правительство Мексики объявляют ее творчество национальным достоянием. И вот Голливуд снимает о ней фильм со звездами, а ее портреты « с фирменной монобровью» становятся известными как фото Чегевары.
Чудны дела твои, Господи.
Ну а сами картины?
На выставке можно увидеть и Кало, и Риверу. И мое мнение - картины Кало действительно интереснее.
Прежде всего они кажутся технически интереснее, и этому в материалах выставки есть объяснение. Она работала маленькими мазками, которым Ривера завидовал, но на которые у него – художника-монументалиста – не хватало ни терпения, ни времени, 4 квадратных метра маленькими мазками не заполнишь.
Кроме того: в сюжетах картин она была изобретательна почти как Дали, а Ривера был все-таки чем то вроде «соцреалиста», иногда опускаясь просто до кукрыниксовских карикатур маслом («Славная победа», подарок Риверы народу СССР, посвящено вторжению США в Гватемалу).
Наконец, что было у нее, и чего не было у него - эмоциональная вовлеченность. Это очевидно для ее автобиографических картин, но на выставке можно сравнить портреты других людей, сделанных Кало и Риверой - и Кало явно проявляет больший интерес к чужой эмоциональной жизни.
Конечно, в ее картинах воплощена ее биография и они не продавались бы без сопутствующей «истории». Ну а вообще, продается ли живопись без контекста? Чего бы стоил «Черный квадрат» без комментариев? Портрет неизвестного лица, сделанный неизвестным художником стоит меньше, чем точно такой же портрет, контекст которого известен. Картины Кало были бы интересны, даже если бы художник был неизвестен, ну а с приложением биографии - они стали тем, чем стали.

"О новом" Гройса

Чрезвычайно проницательным и точным по мысли мне представляется культурологический трактат Бориса Гройса «О новом: Опыт экономики культуры».
Главная его мысль: инновация в культуре (под культурой тут понимаются искусство, литература и гуманитарные теории) заключается в сдвиге границы, разделяющей культуру и находящуюся вне культуры сферу обыденного («профанного»). Инновация - момент экспансии культуры, когда культурная ценность придается ранее обыденным вещам. Например, появление бытовых сюжетов в живописи ренессанса; вовлечение «бытовой грязи» в теории Фрейда; вовлечение обычных бытовых предметов в инсталляции современного искусства (начиная с реди-мейдов Дущана). При этом, всякое придание культурной ценности очередной обыденной вещи вызывает «инновационный обмен», когда « в ответ» уже существующие культурные произведения часть ценности теряют (например, искусство в салонном стиле получает статус «кича»).

Подсознательная снисходительность в эстетическом восприятии

Когда мы восхищаемся некими старыми произведениями искусства, когда мы готовы объявить "настоящим шедевром" скажем старую советскую кинокомедию  - мы это можем делать толкьо потому, что незаметно для себя включаем при восприятии старых вещей  особую снисходительность, которая позволяет прощать этим вещам и  примитивность, и наивность, и узхость кругозора, и откровенню иедологизированность и невзыскательность юмора. Эта специальная ретроориентировнная снисходительность, заставляет нас делать для старых веще скидку - то есть принимать во внимание, что по условиям своей эпохи они не могли быть менее примтивными, наивными и т.д. Такой примитивности, и такой идеологизированности мы бы никогда не простили совремнным произведениям. Что самое удивительное, "скидка", которую мы делаем для старых кинокомедий при оценки их объективной эстетической значимости, отнюдь не мешает ( во всяком случае- у многих и зачастую) получению от них эстетического удовольствия. Таким образом, особая взыскательность к совремнным вещам - следствие включения в нашем сознании особого "внутреннего искусствоведа", который в своих оценках ориентируется не на удовольствие и спонтанные реакции, а на некие представления о развитии искусства, о современности и устарелости, новизне и банальности - одним словом на довольно умозрительные  критерии. Дети, в которых нет этого "внутреннего искусствоведа" могут полуить свое наивное удовольствие от старинной кинокомедии или от иконы ка кпросто картинки. Взрослым же нужна специальная "снисходительность"- сила, заставляющая отключить "внутреннего икусствоведа".

Эстетический опыт

Читаю книгу американского философа Ричарда Шустермана "Прагматическая эстетика". Главная мысль книги - заимствованная у Дьюи - что предметом эстетики является не искусство а "эстетический опыт", поле которого гораздо шире чем искусство- поскольку эстетические аспекты можно найти во всех сферах жизни. Теории, которые ограничивают сферу эстетического сферой искусства-  ем самым легитимизируют безобразие обыденной жизни.  Впрочем, парадокс в том, что хорошего определения таких понятий как "искусство" и "эстетический опыт" по видимому быть не может. 
С точки зрения внутриакадемических разборок книга преследует цель потеснить господство аналитической философии в сфере эстетики- чтобы дать место прагматизму. 

Искусство и эволюция. О "Соде-Солнце" Анчарова.

«Соду-Солнце» Михаила Анчарова я читал в детстве – и ничего с тех пор не помнил, помнил лишь, что никакого впечатление не произвело. Сейчас перечитал - и очень удивился, поскольку обнаружил то, чего обнаружить никак не ожидал.
Во всей трилогии на разные лады обыгрывается идея превосходства человека искусства над человеком науки.
Collapse )