Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

О засекречивании почестей

Лев Толстой некогда написал: "Пусть попытается самый жестокий человек объедаться обедом из 5 блюд среди людей, которые мало ели или едят один черный хлеб. Ни у одного недостанет духу есть и видеть, как облизываются вокруг него голодные. Стало быть, для того чтобы есть сладко среди недоедающих, первая необходимость спрятаться от них и есть это так, чтобы они не видали". А ведь в сущности, то же самое можно сказать и о любом жизненном успехе - от Нобелевской премии, до премии квартальной. Человек наивный может ожидать, что его слава и признание заслуг может вызвать в ком-то любовь и благоговение, но люди с опытом скорее будут ожидать различные оттенки злобы и зависти. 

Отвечать на проявление негатива к вашему успеху "ты просто завидуешь" в конечном итоге недальновидно. Эта стратегия основана на том, что завистник станет отрицать свою зависть и на этом отрицании вопрос застопорится. Но предположим мы доказали, что он действительно завидует - и что теперь, когда мы встали перед хорошо мотивированным врагом? 

Самое главное: что делать с безденежными почестями- славой, орденами, званиями - если они скорее вызывают недоброжелательность, в чем же моральная награда, не издевательство ли в самом понятии "почесть"? 

Collapse )

Сострадание и зависть

Глава издательства Ad Marginem Александр Иванов говорит, что эмоциональным базисом левой идеи является чувство сострадания к обездоленным. Однако, это не единственный "эмоциональный исток" социализма. Есть и второй - зависть к слишком успешным. Как это не парадоксально, но две морально столь разные эмоции - "благородное" сострадание и "неблагородная" зависть прекрасно работают в паре. А сработались они потому, что обе они воплощают чувство протеста против отклонения людей от социальной нормы. Сострадание протестует против отклонения "в худшую сторону"- "вниз". Зависть протестует против отклонения "в лучшую сторону"- "вверх". Вместе они организуют возвращение к норме- то есть, составляют коллективную  Волю к Равенству.      

Утопия и секс

Утописты всегда думали, как бы избавить мир от страданий, под которыми понималась прежде всего неудовлетворенность потребностей.
Ну, многие потребности удовлетворяются все лучше. Решение проблемы голода вполне представимо, и есть множество стран, где большинство жителей вполне сыто. И даже «тяжкость труда» уже зачастую не такова, чтобы утопическая мысль немедленно вмешивалась. А вот, с сексуальной удовлетворенностью, товарищи,  у нас есть еще отдельные недоработки.
Интересно, как бы должно выглядеть утопическое общество, в котором всем  обеспечивается ( и даже гарантируется конституцией) сексуальная удовлетворенность?
Не пришлось бы мобилизовывать молодежь  обоего полу для принудительной двухлетней гражданской службы в общедоступных борделях. Импотентам и некрасивым предоставляется белый билет, кому понравится – остается на сверхсрочку.
Проблема в том, что я так и не прочел «О дивный новый мир» Хаксли. Ведь там эта проблема, кажется, как-то решается. Интересно, как?
Научная фантастика если чего и обещает в  этой области, то в основном с помощью техники симуляции. Либо какие-нибудь роботы-андроиды в роли сексуальных партнеров, либо вообще виртуальный секс, неотличимый от настоящего.
Кстати, никому не приходит в голову просто снижать потребность ( химическими успокоителями или еще как). Ну, понятно, для мужчин такой метод задевает их достоинство, а для одиноких женщин после 40…
А по настоящему эдемской, неосуществимой  утопией было бы: все здоровы, все красивы, и все находят свои «вторые половинки».
Какие еще варианты?


Моральные страдания импотентов. Кислевский и Толлер.


По телевидению недавно повторяли «Декалог» - сериал из 10 фильмов польского режиссера Кислевского,  где каждая серия приблизительно соответствует библейской заповеди. В частности обратила на себя внимание 9-я серия. Рассказ о неком кардиохирурге, заболевшем неизлечимой импотенцией. Главная проблема – что делать с женой. Жена уверяет, что она его все равно будет любить, но доктор не верит, следит за женой, и конечно обнаруживает молодого любовника. Жена в раскаяние, уверяет что будет любить, предлагает усыновить ребенка, но доктор не верит, ему ошибочно кажется что она все равно продолжает крутить шуры-муры с любовником – и в финале герой кидается с моста ( к счастью, не до смерти). Сюжет фильма очень похож на написанную в 1920-х годах драму немецкого экспрессиониста  Эрнста Толлера «Немецкий калека» ( в русском переводе – «Эуген несчастный»). Главный герой на войне (первой мировой) получил ранение между ног, и опять же, страдает, как к нему относится жена. Жена уверяет что любит – но, конечно, природа берет свое, она изменяет с любовником. Очень любопытна сцена общения главного героя с марксистским агитатором – становится ясно, что калеку совершенно не могут соблазнить никакой коммунистический рай, и ни какое бесклассовое общество – как говорится, нам бы ваши проблемы, господин учитель. Но что интересно, и почему  Толлер тоньше Кислевского: в финале драмы с собой кончает не герой ( как в фильме), а его жена.  Герой настолько поглощен собственным горем, что не может заметить, что жена  тоже страдает, и что он ее мучит.  Несчастному человеку невозможно увидеть, что кто-то страдает не меньше.  В финале герой страшно удивлен – почему покончила с собой жена, а не он?