Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

О книге Эрнеста Фёгелина «Новая наука политики»

Книга издана издательством «Владимир Даль» в серии «Политическая теология», ибо является образцом весьма  любимой в России игры ума – описания политической реальности в религиозных терминах. Главная мысль книги – все важнейшие политические движения Нового времени, включая марксизм и фашизм являются вариантами гностицизма. Термин «гностицизм» Фёгелин толкует особым образом: это попытка вывести из эмпирической реальности те ожидания трансцендентного,  которые в «нормальном случае» являются предметом веры. Говоря коротко, гностицизм есть «ложная имманентизация христианского эсхатона» (красиво сказано). Гностицизм, по Фёгелину, есть массовая интеллектуальная ошибка, совершаемая людьми, которым  гносеологически неприемлема вера. Основателем европейского гностицизма является Иоахим Флорский с его теорией трех эпох и «Третьего завета» - по его образцу многие мыслители начали делить историю на эпохи и выделять в будущем «решающую эпоху». Важно время написания книги Фёгелина - после войны, вследствие чего он считал  тоталитарные идеологии вершиной развития и в то же время доказательством несомненного упадка западной цивилизации, идущего со времен Средневековья. Многие высказывания Фёгелина делают его примером классического т.ск. местровского, католического, консерватизма, и само применение им богословской терминологии к политике не случайно: Фёгелин говорит, что ученый не должен пользоваться ненаучными понятиями, выработанными политическими движениями для самоописания, но политический ученый не может подняться вообще выше общего уровня развития человечества, т.о. ученый должен быть на уровне максимальной «дифференциации», достигнутой в нашей цивилизации- а это как разу уровень христианской католической культуры, ура, товарищи. Именно это дает точку отсчета для критики политических движений, и Фёгелин отдельно подвергает пространной (но, на мой вкус, логически уязвимой) критике известную идею Макса Вебера о том, что наука не связана с ценностями – если не иметь возможность критиковать политические теории, пишет Фёгелин, то такая наука бесполезна. Автор предисловия В. В.Прокопенко пишет, разумеется, что книга Фёгелина – важнейшее произведение политической философии ХХ века, но мне кажется это свойственная исследователям аберрация.

Колебаться вместе с линией партии

В знаменитом английском сериале «Да, г-н министр» есть знаменательный диалог, в котором Хамфри, постоянного заместителя министра (то есть человека, который руководит министерством при всех партиях и правительствах) называют «нравственной пустышкой», поскольку у него нет убеждений, на что Хамфри отвечает, что не может их себе позволить, иначе он должен был бы верить то в приватизацию, то в национализацию, а кто-то ведь должен проводить государственную политику? Мне тут интересно, что даже в Англии, где все правила игры понятны, где политика меняется на 180 градусов, а чиновники остаются - и тут еще их ругательски ругают. А у нас? Есть некое предубеждение, что человек присоединяется к властному курсу якобы через «искренние убеждения», и хотя о многих известно, что вовсе нет, но все вокруг играют в игру, будто верят что сторонник власти – нет, не верит, но пытается показать, что верит. А мы эту игру разоблачаем. И если правящий курс меняется, то все его сторонники должны - что? Умереть, подать в отставку, забиться в щели, убить себя от стенку от стыда – потому что ведь курс у нас меняется как? Не как в Англии, ушли тори, пришли виги. У нас открывается новая истина. Выясняется ложность старой истины. Как написано романе Дм. Быкова «Списанные» «теперь мы гордимся тем, чего раньше стыдились». И значит ты со своими старыми убеждениями либо посмешище и урод, либо – лицемер, колеблющийся вместе с линией партии, меняющий убеждения, которых - сюрприз! - у тебя на самом деле нет, джентльмены, нас разоблачили. Таким образом, в нашей публичной, медийной, интеллектуальной сфере господствует принцип «победитель забирает все» («проигравший теряет все»), о котором Фукуяма (применительно к политике) пишет как о чрезвычайно вредном для демократии, поскольку он побуждает правящую партию любой ценой оставаться у власти. Публичное торжество дискурса: «я честно не уверен в правильности правящего курса, у меня нет своего мнения, я просто делаю свою работу» было бы для нас некоторым прогрессом. Такой подход я иногда встречал у наших бывалых, но умных чиновников, однако у них это часто имело несколько «сталинский» оттенок, в смысле: ну решение же принято, а против силы не попрешь. Говорю «умных», потому что дураки из последних слабых сил имитируют убеждения. Проблема в том, что позиция «исполнителя без убеждений» не годится для пропаганды.

О романе Дмитрия Захарова "Средняя Эдда"

За что мы любим городское фэнтези? За то, что оно обещает: у нашей жизни есть дополнительное, волшебное измерение, что есть еще что-то кроме этой опостылевшей реальности. В детстве мечтаешь, что в зарослях кустарника прячется домовенок как в мультфильме. Герой «Средней Эдды» между делом говорит: хотелось бы, чтобы хотя бы что-нибудь из ЭТОГО оказалось правдой, ну хотя бы рептилоиды. И сначала кажется, что «Средняя Эдда» об ЭТОМ, тем более что темой романа является самая магическая часть нашего городского ландшафта: граффити. Они ведь цветные, резко выделяющиеся на сером фоне магаполиса, часто не контролируемые никакими властями и коммунальными службами, внезапно появляющиеся и исчезающие, часто уже выглядящие как окна в иные миры. Нужно лишь совсем немного, чтобы представить: это действительно Порталы. Или хотя бы магические «пентакли» и «иероглифы». Но это кажется лишь сначала, а потом оказывается…

Collapse )

О соблазне простоты и силы


Данте Алигьери был так измучен всей запутанной общественной обстановкой в современной ему Италии - гражданскими распрями , враждой мелких государств, коррупцией церкви, иностранными интервентами – что полагал, что решение всех этих проблем разом должно быть одно и простое - Империя, которая просто сметет все эти мелкие фигуры со стола (заодно лишит церковь светской власти). И в трактате «Монархия», и в политических эпизодах «Комедии» Данте выступает как имперец и фашист (в итальянском смысле слова). Добро по Данте есть то, что способствует воссозданию империи. Он знает проблематику гражданских распрей и коррупции, но не желает знать проблемы деспотизма.  

Collapse )

Неэффективность государства как политическая ценность

«Строгость законов компенсируется необязательостью их исполнения» - этот афоризм выражает  чрезвычайно актуальную и относящуюся ко всем странам мысль, что неэффективность государства де–факто является одним из источников политической свободы - хотя источником обычно скрытым и не учитываемым. Возможность восстания. Вероятность бунта или неподчинения армии. Возможность сбежать с каторги. Возможность сбежать за границу. Возможность жить, скрываясь от властей, по поддельным документам. Возможность обмануть цензуру в печати. И пр и пр. Проблема заключается в том, что «регулярное нарушение законов» -  сила иррациональная, неконтролируемая, и сопряженная с множеством негативных явлений -  преступностью, наркотрафиком и т.д. Поэтому ее никогда не рассматривают как политическую ценность.  Наверное единственное исключение- закрепленное в Конституции США и некоторых других документах «право на восстание», однако оно никогда не было реальным правом. Слабое государство, как учит нас Чарльз Тилли, не может быть демократическим. И тем не менее , возможность нарушать - это одно из  измерений свободы, и возможно - одно из латентных фактических условий  демократии.  Во всех фильмах политический диссидент приходит в подвал к мафиози, чтобы купить что-то незаконное, например поддельный паспорт. Ясно, что не может быть политической свободы без возможности результативных и неконтролируемых правительством коллективных действий. И по мере того как государства становятся все эффективнее благодаря техническим и экономическим возможностям, благодаря отсутствию рисков масштабных войн,  а также благодаря снижению общего криминального фона, мы встаем перед вопросом о политических рисках эффективного госуправления. И таким образом может появиться требование неэффективности как своеобразной современной ипостаси «права на восстания» (хотя, разумеется такая постановка возможна только в форме дискурса «контролируемой и продуманной неэффективности», что в сущности парадокс).

"Слуга народа" и украинское общественное сознание

Наконец просмотрел все 3 сезона сериала «Слуга народа» (того, который с Зеленским) и вот что думаю о некоторых особенностях того, видимо довольно характерного для Украины  массового политического мировосприятия, которое репрезентовано в этом сериале.


  1. Украинское      общественное сознание чрезвычайно травмировано Россией (и ее властителями),      Россия воспринимается как соседний Мордор, и думают о ней явно даже больше,      чем говорят. Цитата: «Мы не граница между эльфами и орками» (то есть между      Европой и Россией).  Героиня,      которая хотела должность посла, на предложение поехать в Россию: «я просила      работу, а не ссылку». «Нас там нет» - без отсылки к источникам, как      образец бесстыдного вранья, до которого(нам, украинцам) нельзя доходить. И      т.д.
Collapse )

Спрос на тексты

В сфере производства и чтения текстов сложилась парадоксальная ситуация. Очевидно, что с точки зрения ресурсов читательского внимания текстов слишком много, читатели не успевают читать все, что пишется. Однако спрос на тексты шире совокупной читательской потребности в чтении, и иногда даже остается локально неудовлетворенным. Ибо спрос на тексты первично формируют не читатели, а каналы публикации (издательства, СМИ, соцсети, редакторы сборников) - одним словам медиа. Это спрос не всегда платежеспособный, но ощутимый. Между тем, конкурентоспособность медиа связан, кроме прочего с максимизацией их доли на рынке: при прочих равных малый поток публикаций может быть незаметным на фоне крупных. К тому же,  чем меньше читательского внимания (например, кликов) приходится на один текст, тем больше текстов должно публиковать медиа, чтоб сохранить за собой прежний объем кликов (покупок и т.д.). Проводить такую политику медиа тем более просто, что в условия перепроизводства себестоимость текста снижается (никогда до нуля, ибо редакторское время и износ компьютеров тоже стоят денег, но нулевой гонорар автора стал обыденностью). И, таким образом, исходящие от разных медиа призывы больше писать и обеспокоенность что никто ничего не читает звучат одновременно.

Жорж Корм.«Религиозный вопрос в XXI веке»,

Книга французского философа и экономиста Жоржа Корма «Религиозный вопрос в XXI веке», написана в 2006 году и находится под большим влиянием эпохи - правление двух Бушей и войны в Ираке. Несмотря на название , книга не столько про религию, сколько про политику, и политику прежде всего американскую - а остальных стран постольку, поскольку они в русле американской или сопротивляются ей. Концепция книги примерно такая. Упадок традиционных «просвещенческих» и левых концепций к концу XX века привел к рецидивам разных реакционных идеологий, в том числе на базе религии, которая в США и многих странах 3-го мира используется как для легитимации своих властей так и – что еще интереснее – для конструирования идентичности своих противников. Величайшим выражением последней тенденции стала хантингтоновская теория конфликта цивилизаций, ставшая чуть ли не государственной идеологией США. Риторика американских властей содержит с одной стороны апелляцию к «иудеохристианским ценностям», а с другой стороны конструирование «исламского мира» - и что еще хуже «транснационального исламского терроризма» - обе концепции ложные, идеологически противниками оказываются страны, в реальности даже играющие роль военных союзников США. Автор призывает изгнать любые апелляции к религии и религиозные характеристики чего-либо из политики и не относится к исламу как к чему-то единому.

Краткий конспект книги (лекционного курса) Мишеля Фуко «Территория, населения, безопасность»

К концу средних веков политическая мысль почти не знала понятия «государства». Было представление о власти (суверенитете) государей и династий на определенные территории. На уровне идеологи их власть продолжала власть Бога и должна была иметь цель спасение душ. Управления как опеки над жизнью граждан не было, эта пастырская функция была у церкви. Функции государства на уровне мысли сводились к налогам, правосудию и войне.

В 17 веке настоящим интеллектуальным скандалом стало открытие понятий государства и государственный интерес - причем последний сводился к усилению и самосохранению государства, то есть государства имело цель в самом себе. Консервативные мыслители обрушили свой гнев на «секту политиков», которые молятся государству вместо Бога и чьи взгляды сводятся в Макиавеллизму (хотя Макиавелли не был «политиком» в этом смысле).

Было открыто, что усиление государства зависит от управления поданными, причем это было особенно важно, поскольку появились представления о европейском равновесии и соревновании государств. Новый тип управления- опеки над поданными во имя усиления государства – получил название полиции. Полиция охватывал всю внутреннюю политику и предполагала обширную регламентацию.

Collapse )

Злоупотребления данными

Поскольку все считают, что приватность обречено, и битва за секретность персональных данных заранее проиграна, то надо смотреть в корень проблемы и - в праве, в политике, в общественной дискуссии - поднимать вопрос не о защите данных, а о защите от злоупотребления персональными данными. И прежде всего следует описать и сформулировать что такое "злоупотребление данными". В прекрасном светлом будущем спецслужбы должны стать важнейшей мишенью правовой системы защиты от злоупотреблений.