Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Еще памяти Диденко

Еще одно воспоминание о покойном Борисе Диденко, от Юрия Кагарлицкого (заимствовано из ФБ):

На страничке Константин Фрумкин прочитал о смерти Бориса Диденко, и стало мне грустно. Хотя чего, спрашивается? Стоит ли скорбеть, если семидесятилетнего маргинала-философа с внешностью и повадками забулдыги очередная «неотложка» увезла из дому не на время, а навсегда. Не знаю.

Борис был удивительным человеком, уником, чудаком. В жизни мне не так уж много попадались люди такого сорта; Борис был одним из них. Он был на 15 лет старше меня, но я не слышал, чтобы кто-то обращался к нему на вы. Он был автором философских трактатов и беллетристических опусов, и трудно было сказать, которые из них были безумнее. Он был русским империалистом, юдофобом и консерватором, и не было на земле человека, которого бы это оскорбляло или возмущало.

При этом он был невероятно ироничным и самоироничным человеком. Помню, мы познакомились в гостях, где нам обоим пришлось внимать не в меру разговорившемуся гостю. Гостя представили как восходящую звезду чего-то там, и он самозабвенно солировал, утомив всех, но только не Бориса. Борис слушал его безотрывно, с какой-то смесью восторга и напряжения на лице. Гость, между тем, говорил о ерунде, о том, как он в Крыму жарил мидий прямо на пляже и была с ним...
— ...такая, знаете, юная девушка, почти девочка, но уже...
Тут Борис просиял, неожиданно вытянул вперед руку с указующим перстом и решительно, словно подводя итог, практически слитно произнес:
— Знаю-Лолита.
Интонацию трудно передать словами, но поверьте, это было невообразимо смешно.

Через пару лет Борис написал роман «Царь-город». Для его издания ему потребовались... нет, не деньги. Деньги на свои безумные проекты он добывал легко и непринужденно; однажды, например, его щедро оделил генерал Лебедь, к которому Борис подошел после выступления подписать книгу «За державу обидно...». «Ну, я подошел, мы разговорились (?) и он дал мне 5000 долларов (???)». Я ж говорю, уник. И в этот раз ему были нужны не деньги, а еврейские буквы, «всё равно какие» (шрифтов подходящих еще толком не было). Их Боря хотел непременно вырезать из газеты «Советиш геймланд», и мои увещевания, что «геймланд» у нас теперь другой, пропадали втуне.

Буквы он раздобыл, и вскоре роман вышел в свет. Боря изъявил желание презентовать мне экземпляр. «Придешь на улицу Вуячича... нет, вру, Вучетича — там у нас философский клуб». На следующий день я растерянно месил предновогодний снег в окрестностях Дмитровского шоссе. Разыскал в ранних сумерках дом, спустился в подвал, в жэковский «красный уголок» (оказывается, они еще существуют, подумалось мне). В довольно просторной комнате в кружок сидели несколько серьезных людей. Борис жестом пригласил меня присоединиться. Мне дали хэндаут — определения обсуждаемых понятий. Я запомнил одну строчку: «Люди — см. Человек». Некоторое время пришлось подождать, пока объявят перерыв. В перерыве Боря подошел ко мне:
— Имей в виду, — сказал он, протягивая мне увесистый том, — я и тебя здесь вывел. Сейчас покажу где. Не здесь... И не здесь... А, вот.
Я прочитал: «— Жорик! Мочи его, дружбан! Вали его, земеля!»
— Понял? Это я тебя вывел под именем Жорик.
— Имя действительно практически мое. А как понятно, что это именно я, а не другой носитель этого имени, скажем Плеханов или Вашингтон?
— Ну, как, как. Видишь, написано: мочи его, дружбан?
— Вижу-то, вижу, а как...
— Но ведь ты же мне дружбан?

При всей трогательности этого заявления дружбанами мы, разумеется, не были. Маловато было... как их... общих интересов. Борис старел. Его безумие упорно клонилось в антисемитскую сторону и выносить его было обременительно. И всё же, получив известие о его кончине, я загрустил. Уходит то время, странное и милое, разрушается его оболочка, исчезают те, кто заполнял его. Всё реже думаешь о перспективах, всё чаще об итогах. Всё меньше о том, хорош или плох кто-то другой, всё больше о том, есть ли тебе самому что-то предъявить, когда настанет черед.

Да упокоится с миром.

Сценарий "Ученик чародея"

Если бы я был киносценаристом, я бы хотел написать пафосный и слезовыжимательный (по возможности) сценарий про ядерное оружие - о том, как люди осознают, что эта сила, превосходящая возможную ответственность человека, что люди не имеют право управлять таким  могуществом. В этот сценарий могли бы войти следующие исторические эпизоды:
1. Как Гейзенберг приезжает в окуппированный немцами Копенгаген, чтобы поговорить с Нилсом Бором и уговорить его , чтобы все ученые по обе стороны линии фронта говорили правительствам о технической невозможности создать ядерное оружие- и как Нильс Бор его не понимает.
2. Как Эйнштейн, по легенде, целую ночь мучается, прежде чем подписать письмо Рузвельту о необходимости разработки атомной бомбы.
3. Мифический эпизод, приводимой Бержье и Повелем в "Утре магов"- как некий алхимик накануне конца войны в Европе обходит всех физиков, уговаривая их не заниматься темой ядерного оружия, поскольку его принципы знали еще алхимики- но специально не воплощали в жизнь, ибо его последствия ужасны и не могут быть раскрыты человечеству.
4. Как американские физики передают секреты атомной бомбы советской разведке, поскольку считают, что миру требуется равновесие.
5. Как некоторые из бомбивших Японию летчиков почувствовали укоры совести - Изерли сошел с ума, Роберт Люис пошел в монахи (если верить израильским гидам - это был монастырь молчальников  на территории Израиля).
6. Как академик Сахаров, создатель самого ужасного в истории человечества оружия, поднял бунт против системы именно потому, что понял, что отдает водородную бомбу в безответственные руки (легенда о рассказанном маршалом анекдоте про "укрепи и направь", кому интересно- погуглите).
7. Про академика Никиту Моисеева, напугавшего человечество ядерной зимой.
Проблема лишь в том, как объединить все эти эпизоды в одну историю. Поэтому я не сценарист.

О смерти журналистики

Вот, любопытный фрагмент из письма от знакомой, живущей в США:

"Я думаю, что слухи о смерти журналистики сильно преувеличены. Если бумажные издания теряют подписчиков, то те же издания читаются больше в интеренете. Кто-то должен писать содержание многочисленных статей, которые публикуются в интернете. Интересно, что цена электронных книг часто выще, чем цена тех же книг, но в бумажных изданиях. Например, на Амазон.сом. Потому что електронная книга не нуждается в пространнстве на полке. Электонные книги удобнее носить с собой. О же самое с журналами. Все журналы и газеты сейчас предлагают доступ к полной электронной версии, если есть подписка на бумажную версию и можно отказать от доставки бумажной версии издания, и иметь доступ к архивам издания и ко всем новым статьям.
К тому же электронные версии журналов и газет предлагают скидки и растродажи и специальные цены для подписчиков на всякие разные продукты производства, билеты на концерты, скидки в местных ресторанах и тд. Эти распродажи и предложения меняются каждый день. То есть, реклама приносит доходы и часть доходов от распродаж. Например, если производитель продает журналу продукт по оптовой цене минус стоимость рекламы, а журнал рекламирует этот продукт и продает по розничной цене (но с какой-то скидкой), то журнал зарабатывает эту разницу в ценах.
Так что, не растраивайся, до старости тебе работы хватит". 

Фантастическое как ультралитературное

Быть может, одна из причин популярности и «сверхразвития» фантастики в современной литературы заключается в том, что вообще литература стремится воспроизводить все жанры своей давно прошедшей истории – или, по крайней мере, все  привлекательные элементы казалось бы уже давно вымерших жанров.  Хотелось , чтобы повторились и миф, и эпос, и сказка, и, средневековая легенда, и жития святых, и рыцарский роман, и романтическая трагедия, и стилизация в духе Вальтера Скотта, и декадансная новелла, и «Копи царя Соломона», и Фенимор Купер, и истории о морских путешествиях. Но как все это воспроизводить, если нет ни нужных антуражей, ни наивной веры в необходимые условности тех, давно прошедших повествований? И тогда появляется фантастика как  как метод легитимации этих условностей. Не хотите просто историю про Древнюю Русь? А мы скажем, что это путешествие на машине времени, или что это Древняя Русь в параллельном измерении.


Гибель номера: влияние интернета на прессу

Пресса – раньше в большей, сейчас в меньшей степени – представляла собой компромисс, между с одной стороны потребностью культуры в бессвязных фрагментах информации, и, с другой стороны, традициями книжности и книжной или квазикнижной формой выпуска печатных изданий. Журнал или газета хотя и состояли из отдельных статей и заметок, но объединялись в «номера», в «выпуски», каждый номер обладал свой структурой, делился на разделы, разделы были упорядочены по некой иерархии ( так, что почти во все случаях политические новости шли впереди прочих) – в этом смысле, как «Опавшие лисья» Розанова, номера газет и журналов представляли собой квази-целостные послания, внутри которых статьи выполняли роль глав. Интернет повлиял на прессу не только через раздробления отдельных текстов – хотя жанр «сообщения информационного агентства» расцвел пышным цветом и размеры статей стали в среднем уменьшаться – сколько через «рассыпания» отдельных номеров, и превращение отдельной взятой статьи в элемент не своего "номера" ("выпуска"), и даже не элемент потока материалов данного информационного ресурса, а в элемент глобального информационного пространства. При том, что многие присутствующие в Интернете издания продолжают объединять опубликованные материалы в «номера». Для тех изданий, которые параллельно выходят в бумажном виде, такой шаг является  естественным, но некоторые чисто виртуальные СМИ делают это, подчиняясь традиции. Однако, намерения редакций не имеют большого значения, поскольку для читателей «номера» изданий уже не являются значимой реальностью: доступ к отдельным материалам читатель получает через поисковые машины, через кросс-ссылки, через специальные информационные порталы и ленты новостей и т.д.