Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Петр I, Сталин и "экономика плотвы"

В чем различие «гуманистических обвинений», бросаемых великому Сталину и Петру Великому? Сталин прежде всего остального обвиняется в несправедливом правосудии, в искаженном и обезумевшем правосудии. Когда Петра обвиняют в том, что на строительстве Петербурга не считали человеческих жертв, все понимают, что о правосудии – даже искаженном – нет речи. Вина Петра в данном случаев в том, что он приблизил человеческое хозяйство к законам экономики дикой природы. Аганбен много писал, что зона возможности убийства - это зона освобожденной от права  «естественности». Но природа «смертоносна» не потому, что в ней нет правовой защиты, а потому что многие процессы в мире животных и растений исходно рассчитаны на высокую смертность. Плотва откладывает десятки тысяч икринок, не знает и не имеет личного отношения к своим малькам и заранее известно, что выживет из этих тысяч лишь ничтожна доля. Система воспроизводства рыб, строительство Петербурга и ведение земледелия в рабовладельцческих латифундиях Рима в некоторые недобрые периоды имеет то сходство, что живое существо оказывается не более, чем расходным материалам. А ГУЛАГ – не то же ли самое? Тут все сложнее. По происхождению он все-таки- правосудие, наказания, репрессии. Но это правосудие имело такие последствия - тысячи заключенных – что их решили превратить в «хозяйство», в предприятия по заготовке леса, строительства железных дорог и т.д. Однако, поскольку это «хозяйство» имело дважды «нечистое» происхождение - это было хозяйство, возникшее из правосудия, причем из искаженного правосудия – то оно не смогло быть просто «хозяйством», и упало еще на этаж ниже - в петровскую экономику плотвы.

Воскресение в Третьем Риме


Начал читать роман Владимира Микушевича «Воскресение  в Третьем Риме». Микушевич – человек очень образованный, заслуженный переводчик ( с немецкого, французского и английского),  заток философии, и роман конечно же философский, написанный во многом по мотивам биографии Лосева  (в романе- Чудотворцева) - и именно потому то я был в крайнем изумлении, что по некоторым особенностям построения  роман оказался чрезвычайно похож на наши «фентезийные» романы, написанные как бы на материале русской  истории, на нашу «криптоисторию». Более всего мне это напоминает «Посмотри в глаза чудовищ» Лазарчука-Успенского и «Бом-Бом» Крусанова, в меньшей степени – «Око силы» Валентинова. Такие же имитации псевдаисторических очерков и псевдабиографий  в интерьере русской истории( главным образом революции). Кстати, в предыдущей книге Миушевича («Будущий год») даже присутствует недорасстрелянный Гумлиев- точно, как у Лазарчука-Успенского.
Любопытно еще вот что. Герой, от лица которого идет повествование связан с православием, может быть не совсем церковным, скорее философствующим,  православием Булгакова-Флоренского-Лосева, но все же православием. Так вот, главное олицетворение зла оказывается не атеизм с коммунизмом, и не либерализм, а что-то вроде дугинского традиционализма. Главный злодей в романе- человек, по фамилии Ярлов, похожий по некоторым приметам на Кургиняна – рассуждает о национал-большевизме, о евразийском самодержавии, сожалеет, что Русь не приняла ислам,  хвалит Сталина, за то, что он истребил большевиков-евреев, считает что философ Чудотворцев (как бы Лосев) вдохновлял Сталина и пытается присвоить его наследие.  Вот уж действительно, для духовных движений самыми главными врагами являются не прямые враги, а еретики- те, кто пытаются делать вроде бы то же самое, но альтернативным способом.