Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Проблема отбраковки идеалов

Главной проблемой практических производных от континентальной философии (включая русскую религиозную философию) заключается в том, что в этой парадигме не было не только разработано, но даже тематизировано представление о механизме "отбора" и "отбраковки" всевозможных идеалов, идеализаций и гениальных интуиций. Огромное количество существующей в нашем культурном пространстве вариантов практической, моральной, религиозной, политической, эстетической философии исходит из скрытого предположения, что всякий тщательно продуманный идеал не случаен, что он так или иначе является ступенью к Великой Истине, и в такой подход не вмещается реальное положение дел: ежегодно создается множество самых разных идеалов, противоречащих друг другу чуть-чуть или серьезно и ведущих в самые разные стороны.   Встретившись с посторонним идеалом, мыслитель "русско-германского" разлива будет его проклинать или, в лучшем случае принижать, объяснять, что это в ту же сторону, но второго сорта, в то время как интересы развития мысли требовали бы какой-то проверки или арбитража

Необходимость внеопытного

Философия не может - и далеко не всегда хочет - подорвать веру в объективное существование независимых от нас вещей, но она может разобрать, что собственно значит само понятие "существования", и тут всегда выясняется, что оно состоит в значительной степени субъективных элементов.  Тщательная инвентаризация того. что же именно нам дано неизменно приводит к идеализму, что повлияло на репутацию Гуссерля. Сам он потратил много слов, на то, чтобы доказать "внепартийность" феноменологии, что феномен - это и есть сама вещь как таковая, но у позднейших авторов стало модным разоблачать идеализм основателя феноменологии- "вопреки его собственным заявлениям". Такова расплата за опору на данность. К данности всегда надо добавить неданное, недоказуемое, принимаемое через "прыжок веры" или через "постулирование" - вещь-в-себе. Вот в чем разница между эмпириокритицизмом и интуитивизмом Лосского? Мах говорил: вещи есть наш опыт, Лосский говорил: наш опыт и есть вещи. Казалось бы одно и тоже, но Лоский допускал что у вещей есть еще "бытие-в-себе", которое однако внеопытно.

Нравится
Комментировать
Поделиться


Краткий конспект книги Грэма Хармана «Спекулятивный реализм: введение»


Спекулятивные реалисты- группа современных философов, работающих над проблемой прорыва к реальности вопреки корреляционизму, то есть замкнутости человека в своем мышлении.

Как направление оформилось в 2007 году в результате коворкинга, в котором участвовали Квентин Маейасу, Рэй Брассье, Йэн Грант и Грэм Харман (любопытно, что хотя трое последних — англичане, они относят себя скорее к континентальной, а не аналитической традиции). Название «с.р.»- условно, не все участники признают свое отношение к нему, но в философской литературе термин утвердился.

Позиции основателей

Рэй Брассье

Collapse )

Писатель: философ или филолог?

Один из важнейших парадоксов советской (литературной) культуры заключался в том, что писатель открыто или "по умолчанию" объявлялся чем-то вроде "популярного мыслителя", "философа для населения", который должен особо проницательно понимать окружающую реальность, а затем "вести с читателем разговор о главном". Однако, накладывая на писателя столь важные "социально-эпистемологические" задачи, советская культура говорила, что писательский профессионализм сводится к языковым, чисто литературным навыкам, а миссию мыслителя вытесняла в сферу любительства. Получается, что люди с подготовкой филологов оказывались призваны к решению социально-фсилософских, социологических и т.п. задач, причем их филологический инструментарий вполне считался релевантным для этой функции. Это относилось и к писателям, и к критикам и к литературоведам. Филологи интерпретировали Толстого и Достоевского, которые сами не были филологами, в своем образовании филологические знания особо высоко не ценили, и знаточество профессоров словесности не связывали со своим литературным мастерством. За кулисами этого парадокса конечно стояла и цензура, которая не разрешала всерьез, в полную силу заниматься проблемами философии, истории, психологии и т.д.
Как этот парадокс разрешился и разрешается к настоящему времени - сложный и длинный разговор, но пожалуй что представление о миссии писателя "понимать и объяснять" исчезло - а то раньше считалось что и Федор Абрамов, и Юлиан Семенов и братья Стругацких должны каждый по своему объяснять окружающую реальность.

"О душе" Фомы Аквинского

А еще книга, в которую я заглядываю в последние недели - подготовленный издательством "Азбука" компендиум отрывков из работ Фомы Аквинского о душе. Там как было дело. Главным источником по данной теме для схоластов был трактат Аристотеля "О душе". Из этого трактата Аквинат взял совершенно не подвергаемое критике положение, что душа есть форма тела. Из этого положения на первый взгляд следует много неприятных выводов- например, что форма исчезает после распада тела, и вообще зависит от материи, и для христианской метафизики наверняка лучше бы подошло что-то другое- например, что душа и тела- две равноправных и разных сущности. И Фома пускается в сложные и вывороченные объяснения, что хотя душа- форма, но такая совершенная форма что она во многом независима от того, формой чего он является и .т.д. Аристотель подправляется Платоном, реализмом и т.д.

Джим Холт, "Почему существует наш мир"

Отпуск, кроме прочего, потратил на чтение книги Джима Холта «Почему существует наш мир». Книга стала для меня открытием вот в каком ключе: оказывается, на западе методы хорошей научной журналистики применимы и к философии тоже. Холт как хороший популяризатор берется за сформулированную Лейбницем , но ставшую известной благодаря Хайдеггеру проблему: «Почему существует нечто, а не, наоборот, ничто?» Большая часть книги представляет собой изложение бесед на эту тему с крупными мыслителями- известными философами, физиками и писателем Джоном Апдайком. Но, проблема почти не решаемая, и несмотря на обилие разных вариаций и формулировок, сводится к нескольким ходам мысли:
1.       По некоторым спекулятивным соображениям, существование Ничто более вероятно, поскольку оно проще и симметричнее.
2.       Существование вселенной- голый факт, которому трудно найти объяснение.
3.       С точки зрения причинности, причиной вселенной может быть некоторое предшествующее состояние бытия, однако для него нужно тоже искать причину, поэтому цепочка предшествующих причин потенциально бесконечно.
4.       Было бы хорошо отыскать причину, которая бы не требовала предшествующей причины- была бы самоочевидной или сама себя санкционировала.
5.       Один из кандидатов на роль такой беспричинной причины- Бог (но можно спросить «кто создал Бога?).
6.       Квантовая физика может предложить некоторые гипотезы возникновения вселенной в качестве флуктуации состояния, близкого к ничто (но все-таки не совсем ничто).
7.       Поскольку не понятно, почему вселенная существует именно такая, а не какая-нибудь другая, соблазнительно представить параллельное существование всех возможных вариантов вселенной («Мультивселенная», «Мультиверсум»)
8.       Можно попробовать привлечь к делу моральное составляющую- мир существует, потому что так лучше  (т.н. «аксиоархизм»)
Актуальная философия для Холта ограничена англоязычными авторами, хотя из классиков ХХ века он вспоминает Сартра и Хайдеггера (но довольно иронично, равно как и любой «субъективны идеализм» отвергает с порога).

Заметка о книге Клода Романо "Авантюра времени"

Клод Романо развивает теорию, что всякое событие - это произошедшая с нами революция, "событие не является возможным до того, как стать актуальным". Отталкиваясь от этой интенции, можно по другому и поставить и традиционную философскую проблему "внешней реальности", Реальность "внешняя" не потому что она вне меня- нет, событие происходит "со мной", но оно навязывается будучи неподвластно моей воле и непредсказуемо для моего разума. Именно в этих навязывании и неожиданности есть момент "внешней силы".

Клод Романо критикует феноменологию восприятия времени Гуссерля за якобы имеющийся там логический круг. По его мнению, те базовые восприятия времени, которые описаны Гуссерлем и должны были бы «конституировать время», сами находятся внутри времени, поскольку между ними существуют отношения «одно после другого» - актуальное впечатление потом становится ретенцией (воспоминанием).
По этому поводу можно сделать два замечания. Во-первых: время столь фундаментально, что любой сколь угодно «редуцированный» к своим первичным элементам опыт будет все-таки обладать темпоральными свойствами, которые феноменология может только описывать. В этом, если угодно трансцендентальный момент опыта – время действительно форма восприятия.
Во-вторых – старого говоря, момент «один после другого» - еще не время, а только «последовательность». Теоретически можно сказать, что первичные моменты опыта находятся друг к другу в отношении «анизотропной последовательности», которая является родовым понятием по отношению к «временной последовательности», и может охватывать также некоторые пространственные отношения.


Гуссерль предлагает различать достоверные восприятия и иллюзорные по критерию связности: иллюзии как-то не так связаны с другими восприятиями, при предъявлении иллюзии нарушается привычный порядок демонстрации "оттенков". Клод Романо возражает, что процесс подтверждения связности может оказаться бесконечным, и в любой момент может быть прерванным разрывом. Романо считает этот аргумент опровержением Гуссерля, хотя наша реальность именно такова. В сущности, Романо распространяет на все наши восприятия важнейшее положение философии Поппера: окончательного подтверждения любого положения быть не может, но зато любое положение может быть в любой момент опровергнуто.

Одно из самых тонких мест у Гуссерля заключается в том, что он объясняет статус нашего восприятия, но без его деконструкции. То есть: когда мы видим внешний предмет, например стол, то Гуссерль конечно призывает воздержаться от веры в то, что он действительно существует автономно, вне и помимо нас, но при этом не призывает редуцировать стол к системе цветовых пятен и тактильных ощущений, нет это действительно стол, внешний предмет. Вот именно этого не готовыпринять люди здравого смысла- им либо стол, либо идеализм! И именно поэтому Клод Романо (ссылаясь на некоего Рудольфа Бёма) говорит, что у Гуссерля само разделение имманентного и трансцендентного получило два разных смысла - и в первом смысле оба члена пары находятся внутри более широко понимаемой имманентности.
Остается только понять,как именно поддерживается такое отношение к столу- здесь вероятно есть широкий спектр толкований, например через удвоение взгляда- я могу смотреть на стол как просто человек, а могу как философ-
но философский взгляд дополняет, а не вытесняет здравый смысл.

Прочтя в последнее время Мишеля Анри и Клода Романо. Кажется, сейчас в Европе критика Гуссерля - весьма процветающая философская индустрия. И это конечно доказывает его актуальность- Канта, скажем, уже никто не критикует.

Отрыв от прошлого

Одна из любопытных проблем, которая, как я думаю, будет с каждым годом становиться все актуальнее - это возможность судить об объекте ( в частности, человеке) исходя из его прошлого. На этом построены все общественно значимые анализы данных, начиная с анализа кредитных заявок в банках: считается, что кто раньше отдавал долги - и теперь вернет. Но мы видим приметы новой эпохи. Например - призывы к регулярной переквалификации (значит прежняя профессия уже не будет определять твое будущее). Уменьшается срок нахождения фирмы в числе лидеров, и вообще средний срок существования фирмы. Что было - того теперь не будет. А значит – надо готовиться к тому, что любой человек может однажды измениться и – перестать отдавать долги или сменить потребительские предпочтения.
Шопенгауэр учил, что характер у человека врожденный и неизменный. Сартр говорил о свободе как способности в любой момент оторваться от своего прошлого. Анализ данных будет медленно двигаться от Шопенгауэра к Сартру.

Ян Лукасевич, "О принципе противоречия у Аристотеля"

Сугубо философское
Ян Лукасевич, нападающий на логический принцип противоречия в своей книге «О принципе противоречия у Аристотеля» совершенно неубедителен, и по двум причинам.
Во-первых, когда он конструирует мир, в котором возможны предметы с противоречивыми свойствами, он забывает важнейшую оговорку Аристотеля - что о тождестве или противоречии можно говорить только «с одной и той же точки зрения». Между тем, придуманные Лукасевичем предметы противоречивы именно с разных точек зрения – например, пациент поскольку он болеет - болен, но поскольку обладает весом или объемом - не болен.
Во-вторых, строя примеры силлогизмов, якобы действительных даже в условиях отмены принципа противоречия, он недооценивает то, как отмена влияет на сами принципы построения суждений. Принцип противоречия относится к предметам и их свойствам, но истинность – это свойство предмета «суждение», и способность быть посылкой для другого истинного суждения- тоже его свойство. Если все это становится двусмысленным, то никаких силлогизмов не получится вообще (как и говорил Аристотель).
Как известно, параллельно Лукасевичу «воображаемую логику» без принципа противоречия придумал Васильев, но он не утруждал себя доказательством, а просто сказал, что принцип противоречия - закон эмпирический и на другой планете может и есть предметы с противоречивыми свойствами.
Вообще, для введения альтернативной логики как игры ума доказательства ее постулатов не нужны.

Квентин Мейасу «После конечности».

Краткий конспект книги французского философа Квентина Мейасу «После конечности».
1. Важнейшей идей новой и современной философии есть идея «корреляциии» и «корреляционизма»: все что нам дано скоррелировано с с нашим мышлением. Мы не имеем доступа к Бытию, но только к корреляции между мышлением и бытием.
2. Отсюда проблема доисторического, то есть тех эпох, которые существовали до человечества и всякого возможного наблюдателя. С ним связана проблема «архиископаемых»- материальных свидетельств доисторического.
3. Декарт и другие докантовские философы решали эту проблему через различение первичных и вторичных качеств: вторичные субъективны, но первичные подвластны математике и потому объективны. Но после Канта математизированные стороны реальности тоже превратились в «корреляцию».
4. Корреляционизм превращает доисторчиеское в феномен коллективного мышления сообщества ученых.
5. Слабый (кантовский) корреляционизм допускает хотя бы существование вещи-в- себе по ту сторону явленного бытия. Сильный корреляционизм отрицает даже и вещь в себе.
6. Сильный корреляционизм приходит к постмодернизму, утверждающему, что все зависит не только от «мышления» или «наблюдателя» вообще, но от конкретной в данном времени и месте культурно-языковой ситуации этого наблюдателя.
7. Поскольку корреляционизм отрицает любой абсолют, делающий явленные формы мира необходимыми, поскольку в отношении мира в целом он отрицает принцип достаточного основания, то для него эти формы всего лишь фактичны, а значит контингентны - то есть случайны, и в принципе могли бы быть и иными.
8. Поскольку корреляционизм отрицает метафизические основания мира быть с необходимостью именно таким, каков он есть, постольку он не может отрицать возможность мира быть иным (он ничего не знает об этом).
9. Таким образом, корреляционизм отрицает не абсолют как таковой, но возможность мыслить абсолют и доказывать его основания. Корреляционизм – поскольку он бессилен выйти за пределы человеческого мышления - вынужден признать любую иррациональную веру в абсолют, любую религиозность при условии что она отказывается от рациональных оснований.
Корреляционизм очищает место для фидеизма. Фидеизм заключается в скептической аргументации против метафизики.
10. Возможен, конечно, и корреляционистский абсолют -то есть вера в вечного наблюдателя.
11. Но скорее сильный и корреляционизм предполагает абсолютизацию самой фактичности, то есть признания как абсолюта хаоса («гипер-хаоса») – принципа, согласно которому может быть что угодно и без всяких оснований. Таким образом,
абсолютизируются выводы из агностицизма («все может быть»).
12. Признание гиперхаоса все-таки предполагает признания принципа непротиворечивости. Гиперхаос означает, что все что есть, однажды может исчезнуть, а противоречивое не исчезает: если оно исчезает, оно остается. Оно слишком стабильно для хаоса.
13. Сама фактичность (по сути - случайность) не фактична, а фактуальна- то есть абсолютна и необходима, но так, как может быть необходима только фактичность.
14. Признание гиперхаоса означает возврат к юмовскому представлению о причинности. Аргументация Ж.Р.Верна о том, что существование мира с прочными законами, если бы было возможно иное, было бы маловероятно – не верна, поскольку хаос не дает возможности рационально исчислять вероятности.
15. Опираясь на принципы фактуальности философии еще предстоит решить проблему реабилитации математических суждения о доисторчиеском.